Онлайн книга «Сон выдр»
|
Наша слава пришла постепенно. Сначала ее добился только я. Появился на телевидении в очень юном возрасте, в мыльной опере, которая побила все рекорды рейтингов. Сценаристка шоу была маминой подругой. Когда она писала одного из своих персонажей, то сразу же представила, как я его сыграю. Никто еще не знал, есть ли у меня талант, но с первого прослушивания выяснилось, что есть. Я сразу влюбился в телевидение. Взросление на съемках похоже на развитие на огромной игровой площадке: декорации, смена костюмов, камеры… Особенно меня интересовал визуальный аспект. Оператор-постановщик показал мне работу цеха, я задал техническим специалистам все вопросы, которые только пришли в голову, они даже позволили мне повозиться с их оборудованием. Я впитывал все как губка. Каждый день приносил что-то новое, и я чувствовал безграничное удовольствие от продвижения в этой вселенной. Итак, все началось с сериала. Затем, поскольку я хорошо болтал по-английски — мама позаботилась, чтобы мы с Матом знали два языка, — я получил роль в художественном фильме известного квебекского режиссера, которому требовался молодой актер, говорящий на французском и английском. Фильм имел огромный успех. Его возили в Канны, на Оскар, везде. Мне было девять, выглядел я на семь — большие синие глаза, светло-каштановые кудри, маленькая родинка над правым глазом. Джейк Суррей, Озорной ангел. Так меня окрестил репортер «Тайм», когда брал у меня интервью. Короче говоря, я был ужасно милым — просто факт, — ужасно талантливым, и люди просили большего. Я продолжил свое восхождение, теперь уже работая с американскими режиссерами, регулярно курсируя между Монреалем и Лос-Анджелесом. Когда мне исполнилось семнадцать, Матье, изучавший кино в университете, пришел ко мне со сценарием фильма о двух братьях, которым приходится заботиться об умирающей матери. Получилось мощно, пробирающе. У Мата было очень четкое представление о том, чего он хотел, а у меня имелись контакты и деньги, чтобы помочь ему снять художественный фильм. В котором, конечно же, я сыграл. Мы завоевали все награды и знаки отличия, а затем двери шоу-бизнеса открылись и для Матье. Роскошная жизнь с частными клубами, поездками и ресторанами с завышенными ценами, где вы не платите, потому что вы звезда; концепция, которую я никогда не понимал: почему по счетам не платят именно те, кто может себе все это позволить? Этот аспект смущал меня больше всего. Конечно, мне нравилось быть богатым — к чему отрицать, что это существенно облегчало жизнь, — но мне не всегда нравилось то, что влекла за собой моя работа: бесконечные фотосессии, светские беседы с незнакомцами, разбор малейших моих жестов в модных журналах. Складывалось ощущение, что я должен играть собственную жизнь. Все время притворяться. Есть разница между исполнением роли персонажа из близкого вашему сердцу художественного произведения и притворством, будто вы счастливы, когда очередная дама в продуктовом магазине просит вас сфотографироваться с ней. Когда я оглядываюсь назад, то понимаю, что моя жизнь начала тяготить меня давным-давно. Только тогда нас уравновешивал Матье. Он нашел себя в этом мире, вписался в него, как родной. Брат обменивался рукопожатиями, рисковал, встречался с важными людьми и любил заводить новые знакомства. Я же хотел просто играть. Какая ирония: мне всегда нравилось изображать кого угодно, кроме себя самого. Думаю, именно поэтому я так подсел на наркотики. Любимым зельем Матье стал кокс. Он позволял брату еще быстрее управляться со всем, за что он брался. Я предпочел травку. Мне стало спокойнее, легче. Я избавился от тяжести чужих взглядов. Но постепенно этого стало недостаточно. Два года назад я был на светском мероприятии у продюсера. В тот день как будто все шло наперекосяк, и меня накрыло. Я заперся в уборной. Матье это заметил и пришел посмотреть, что со мной. Меня трясло, болело сердце, я просто хотел убраться оттуда. Матье сказал, что ему совершенно необходимо поговорить с еще несколькими людьми. Я хотел пойти за косяком, чтобы успокоиться, но брат покачал головой. |