Книга Сон выдр, страница 21 – Мари-Кристин Шартье

— Тебе нужно что-то посильнее. Иначе долго не протянешь.

— Да ладно, Мат.

— Перестань валять дурака и прими это, — велел он, протягивая мне таблетку.

Это был оксикодон. Я уже пробовал его, ничего страшного. Если нюхать, подействует быстрее. Я смотрел то на таблетку, то на ободряющие глаза брата. Доверял ему. Я не пытаюсь изображать из себя жертву: сам тогда сделал выбор.

И Матье оказался прав: в ту ночь окси вытащил меня из пугающего водоворота, бушующего в голове. В чем брат ошибался, и в чем ошибались мы оба, так это в том, что нам следовало найти иные способы справляться с тревогой и апатией, а не прибегать к стимуляторам или успокоительному. Где-то по пути я упустил из виду главное: забыл, кто я такой. Теперь, проделав большую работу над собой, я это понимаю.

Матье погиб в автокатастрофе. Он врезался на своем «мустанге» в дерево, совершив крутой поворот на скорости, почти вдвое превышающей разрешенную. Вместо крови в его венах текли наркотики и алкоголь. Произошло это в конце апреля. Двадцатого числа, если точнее. В тот день я подумал, что нелепо убивать себя в такое время. Никто не должен умирать весной: это слишком тяжело для тех, кто остался жить. Деревья начинают цвести, в городе становится жарко, люди спешат на террасы. А ты? Ты просто хочешь умереть под тяжестью своей боли.

Я люблю своего брата, всегда буду его любить. Вот только до сих пор обижаюсь на него так сильно, что иногда у меня перехватывает дыхание. Я хотел бы накричать на Матье, даже ударить его. Мы никогда не ссорились, даже в шутку. Это глупо, но думаю, я особенно обижен на него за то, что не могу сорваться на нем.

Задумчиво смотрю на машину. Отчим дал мне ключи от «корвета» Матье, когда я вышел из реабилитационного центра. Этот поступок меня очень растрогал. Я говорил об этом с Кристин на нашем следующем сеансе. Признался ей, что еще не готов снова водить, тем более машину Матье. Она ответила, что я могу просто помыть «корвет». Что мне не нужно садиться за руль, по крайней мере сразу.

Мама выходит из дома. Она осторожно проводит пальцем по блестящему кузову.

— У тебя хорошо получается, — хвалит меня Лина.

Я смотрю на нее.

— Спасибо.

— И я сейчас не только о машине.

Она кладет руку мне на плечо. Моя мама намного меньше меня. Она выглядит одновременно хрупкой и надежной. Я хотел бы сказать ей, что люблю ее. Редко в таком сознаюсь. Слишком сильные эмоции выбивают меня из колеи. А к маме я испытываю самые мощные чувства. Так что я не говорю ей об этом, хотя постоянно думаю.

— Хотела тебе сказать: вчера вечером звонил Майк. Спрашивал, как дела.

Я хмурюсь. Майк — мой агент. Вернее, он был моим агентом. Майк занимался моей карьерой с самого начала. Он и сам тогда был молод. Я стал одним из его первых клиентов. Моя мать и Андре доверяли ему, потому что он пригласил нас отобедать в своем доме и взял на себя труд поговорить с нами о наших ожиданиях и страхах. Майк поклялся, что позаботится обо мне. И сдержал слово. Он всегда давал хорошие советы, сначала мне, потом Мату. А еще Майк проницательный. Наше фиаско он предсказал раньше всех.

Особенно хорошо мне запомнился один вечер за несколько недель до смерти Мата. Мы были в баре в Лос-Анджелесе и вышли покурить. Мат предложил Майку понюхать кокс в туалете. Тот отказался. Он всегда умел сохранять хладнокровие, даже посреди бури.