Книга Сон выдр, страница 60 – Мари-Кристин Шартье

Джейк становится белым как полотно. Издалека Оливия зовет Элиану — умеет же момент выбирать. Элиана тут же уходит. Не говоря ни слова, Джейк вытаскивает из кармана сотовый и заходит на страницу Марианны в «Инстаграме». Пока читает упомянутый пост, так сжимает телефон, что костяшки пальцев белеют.

А потом резко встает.

— Эмили, извини, но мне пора.

— Постой, я тебя провожу.

— Нет, нет… мне надо побыть одному.

Не успеваю я ответить, как он уходит. Вот только был здесь — и уже нет.

Застыв на диване, хватая ртом воздух, я чувствую себя так, будто меня швырнули в ледяной бассейн в конце октября.

«Тебя, наверное, тронуло сообщение, которое Марианна написала сегодня утром в „Инстаграме“. То, где она говорит о твоем брате. Красиво вышло».

Когда подруга Эмили произносит эти слова, у меня перестает биться сердце. А когда я достаю сотовый и читаю текст бывшей, разгоняется так, что даже становится больно.

В ознаменование полугода со смерти Матье Марианна выкатила пост с серией фотографий себя, меня и Мата. И снабдила его длинным рассуждением, как страдает от потери моего брата, как его обожала, как он подсел на наркотики и как важно вовремя обратиться за помощью. И вроде все так. Но в то же время, окажись она сейчас передо мной, я бы ей голову расшиб. Не припомню, чтобы когда-то кого-то так сильно ненавидел. Хочется уничтожить весь мир.

Точно робот, я встаю и бормочу что-то Эмили. Выхожу на улицу и как можно быстрее сматываюсь с вечеринки. Едва оказываюсь снаружи, звоню Марианне. Она мгновенно отвечает. Без всяких предисловий говорю:

— Немедленно удали это.

— О чем ты?

— О твоем дерьмовом посте в «Инстаграме»!

— Ты же сам посоветовал мне выговориться подписчикам, разве нет? Ну вот, я тебя послушала.

— Твою мать, Марианна, как ты могла!

— Что с тобой, Джейк? Как ты уже прекрасно понял, именно так я справляюсь со своими эмоциями! И раз уж решил уйти из моей жизни, ты больше не имеешь права указывать мне, что писать!

Моя голова горит, пока я иду сквозь холодную ночь. Слышу, как Марианна тяжело дышит, а может, это рыдания? Мне все равно. Я слишком зол, чтобы испытывать к ней сочувствие.

— Никогда бы не подумал, что ты зайдешь так далеко и попытаешься хайпануть на смерти моего брата! Это отвратительно. Ненавижу тебя!

— Ой да ладно, что еще скажешь?! Ну да, ты же у нас выше всего этого! Джейк, святой мальчик, лучше всех прочих, сам справляется с болью, и никто ему не нужен! И вообще чувства проявить неспособен. А вот Мат бы меня понял!

— Не смей говорить о моем брате! А знаешь что? НИКОГДА больше со мной не говори!

Резко сбрасываю номер, кидаю его в черный список, чтобы Марианна больше не могла меня донимать. Давно пора было это сделать.

Добравшись к себе, шагаю прямиком на террасу позади дома и курю сигарету за сигаретой. Смотрю, как дым уплывает к небу и пытаюсь успокоиться, хотя ни черта не выходит.

Безумно хочется окси. С собой у меня, разумеется, его нет. А вот Мат вечно хранил заначки в самых странных местах.

For the rainy days, говорил он, сверкая глазами.

Для ненастных дней. Ага, у меня сейчас на душе офигеть как льет.

Поднимаю глаза и смотрю на комнату Лины и Андре. Свет не горит. Мама спокойно спит в кровати, веря, что сегодня все будет хорошо.

Твою мать. Не могу я так с ней поступить.