Книга Сон выдр, страница 68 – Мари-Кристин Шартье

— Ага, пока мои друзья и ревнивый бывший не испортили вечер.

— Да ладно. Даю этому вечеру шесть или семь баллов из десяти. Нет, все-таки семь. В следующий раз будет лучше, да?

— Да, я требую вторую попытку!

Джейк хохочет, и его смех согревает меня изнутри.

— Так что ты забыл в Персе?

— Приехал повидать Майка, моего агента. Точно задержусь на несколько дней. Хотел поговорить с тобой до возвращения. Это важно для меня.

— Правда?

— Абсолютно.

Он застенчиво улыбается мне. Его смущенная улыбка — моя любимая. Еще и потому, что мало кто ее видел. Все девушки знают: Джейк Суррей красив, когда улыбается, но, наверное, немногие из них могут похвастать, что испытали на себе весь арсенал его улыбок.

— Знаешь, Эмили, теперь в моей голове гораздо меньше хаоса, чем прежде. И во многом благодаря тебе…

— Ну…

— Просто прими комплимент, хорошо?

Я кусаю губу, чтобы сдержать возражения и улыбку.

— Мне еще надо кое-что в ней уладить, и я хочу сделать это… хочу сделать это с тобой. Понимаешь, о чем я?

Я делаю глубокий вдох. Хочется сказать ему, что мне плевать на его хаос, что я хорошо управляюсь с беспорядком и умею его организовать. Похоже, Джейк хочет большего, чем просто дружба, но я не тороплю его, чувствую, что он сам скажет, когда будет готов. Поэтому просто отвечаю:

— Думаю, да. В смысле, я понимаю, что ты пытаешься мне объяснить, хотя как-то ты не очень пока пытаешься.

Он смеется. Его тепло передается даже через экран, я с трудом представляю, что бы стало со мной, окажись Джейк в моей комнате. Я бы согрелась до конца зимы.

— Знаю, прости.

— Прекрати извиняться.

— Хорошо.

— Не уверена, что поняла все, но направление мыслей мне нравится. И я готова подождать, пока ты не разберешься в своей голове.

На этот раз молчание уже не такое тяжелое.

— Слушай, когда вернусь, мы могли бы поужинать вместе, поболтать. Если хочешь.

— Да, хочу.

Еще одна улыбка. Несмотря на расстояние, я ощущаю близость Джейка, почти чувствую, что могу коснуться его лица, если протяну руку. Почти.

— До скорой встречи, Эмили.

— Пока, Джейк, береги себя.

— Я очень стараюсь.

Шесть дней я отдыхаю на Гаспе. Болтаю с Майком, помогая ему упаковывать коробки. Его бабушка и дедушка уже поселились в доме престарелых. Я вижу, как непросто дается моему другу необходимость перебирать мебель, какие-то вещи, чтобы очистить дом от воспоминаний. Он тоже скорбит, по-своему.

Еще я подолгу гуляю на берегу. Навожу порядок в своих мыслях, разбираю их каждую по очереди. У меня впереди часы свободного времени и много миль песка. Я приручаю свое одиночество, свое настоящее одиночество. После смерти Матье я на самом деле никогда не оставался один. Сначала со мной были работники реабилитационного центра и Кристин, затем мама и Андре, Ник с его добротой и заботой и, наконец, Эмили. И это правильно. Я был как ребенок, который учится ходить: ему сперва нужны люди, на которых можно опереться. На этой неделе я впервые делаю несколько самостоятельных шагов и горжусь собой. Я даю себе на это право. И на грусть тоже. Я понимал, чем обернется моя жизнь. Что там, где был Матье, навсегда останется зияющая дыра. Раньше я ее маскировал, а теперь оставляю на виду. Она — часть меня, нет смысла это скрывать.

Я позвонил Нику, и он все понял. Пообещал, что место меня дождется, если я захочу продолжить у него работать, когда вернусь.