Книга А что если?, страница 41 – Карен Понт

– Как спала, любимая? – спрашивает он, когда я отодвигаюсь, чтобы посмотреть на него.

– Ты не спал?

Я-то думала понаблюдать за ним незаметно, но не вышло.

– Нет. Ты же знаешь, я мало сплю по ночам. То есть, знаешь…

– Должна знать, я полагаю.

– Все это меня немного тревожит. Извини, если я давлю на тебя или раздражаюсь. Просто ты все та же, но почему-то кажешься другой.

– Да? – заинтригованно переспрашиваю я, садясь в постели. – И почему ты так говоришь?

– Именно это я и пытался сформулировать, с тех пор как проснулся. Выражения твоего лица, взгляд, то, как ты улыбаешься, садишься, не знаю, что-то неуловимо изменилось.

– Как я сажусь?

– Вчера, взяв альбом с фотографиями, ты села на диван по-турецки. Сколько ни вспоминаю, кажется, я никогда не видел, чтобы ты сидела по-турецки.

– А. И… Это плохо?

– Нет, – отвечает он, ласково заправляя прядь волос мне за ухо. – Конечно, нет. Это просто немного тревожит. Как будто думал, что знаешь о человеке все, и вдруг он начинает говорить или поступать иначе.

Он придвигается ко мне и без предупреждения начинает целовать в шею. Я закрываю глаза, тело растекается лужицей. Я не двигаюсь и, только когда его рука, лежащая на моем бедре, ныряет под ночнушку, отстраняюсь.

– Извини, я не могу.

Не потому что мне не хочется. Мое тело вопит от разочарования и, если бы могло, пронзило бы меня тысячей ножей. А вот моя голова не может решиться заняться любовью с человеком, о котором она ничего не знает.

– Прости, я думал, что, может быть… Я не хотел на тебя давить, – бормочет он с несчастным видом.

– Я понимаю. Знаешь, для меня ведь все это тоже нелегко. Мне, наверное, нужно время. Обещаю тебе, рано или поздно все наладится, – говорю я, прикоснувшись легким поцелуем к его теплым и мягким губам.

Когда часом позже Эмма звонит в дверь, Джаспер уже ушел на работу. Вчера мы договорились, что она заедет за мной. Я не знаю, как доехать до радио, так что это не помешает.

– Ты оделась на свои тридцать один! – восклицает она, увидев, как я одета.

После тысячи колебаний и десятка примерок я выбрала зауженные брюки из черного атласа и белую рубашку с бантом, к которой подобрала длинное ожерелье из черных жемчужин и такой же браслет.

– Думаешь, слишком? В моей гардеробной столько одежды, мне было трудно решиться.

– Команда точно привыкла к твоему более повседневному стилю, но и так сойдет. Во всяком случае, выглядишь ты великолепно.

Я улыбаюсь ей и чувствую, как мои щеки розовеют от удовольствия.

– Надеюсь, ты успела послушать записи передач? – спрашивает она.

– Да. Вчера в постели я прокрутила несколько. Джасперу надо было поработать над одним досье, и я воспользовалась ситуацией.

Чтобы не быть чересчур самонадеянной, я не упоминаю, что показалась себе невероятно талантливой. Однако это так. И тем больше мне хочется признать, что та Максин, которую я слушала вчера, – я, хоть и не совсем я.

– Отлично! Я уверена, что все будет хорошо. А как прошло с Джаспером?

– Немного странно. Он считает, что я стала другой. Ты тоже это чувствуешь?

– Да, немного. Это почти неуловимо, но кое-что действительно изменилось. Думаю, это нормально. Если ты не знаешь, кто ты…

Мне очень хочется признаться ей, что я отлично знаю, кто я – преподаватель французского в лицее, – но я сдерживаюсь.