Книга А что если?, страница 45 – Карен Понт

– Муна!

– Что ты, киска моя, можно подумать, мы не виделись много месяцев!

Два года, десять месяцев и двадцать шесть дней. Если быть совсем уж точной. Не в силах сдержать слезы, я всхлипываю и обнимаю ее крепче.

– Ты меня пугаешь. Что-то случилось?

Разумеется, для нее ничего не изменилось. Эмма сказала, что мы ужинали вместе два месяца назад, наверняка с тех пор не раз болтали по телефону.

Но меня захлестывает цунами эмоций. Я отстраняюсь от нее, чтобы запечатлеть этот момент в моей памяти. На случай, если я вдруг проснусь, или уж не знаю, что может произойти.

– Я… У меня был тяжелый день вчера. Я подумала сегодня утром, что мне не помешают твои фирменные блинчики.

Она смеется. Это только ее смех, звук, постепенно стершийся из моих воспоминаний, тех самых, которые я будто бы забыла.

– Блинчики? Что ж, у тебя и правда, наверное, был очень скверный день, раз ты забыла о своей фигуре и всех этих глупостях с подсчетом калорий. Кажется, в последний раз я пекла их тебе больше четырех лет назад.

Вот и еще одна вещь, от которой я отказалась. Очередная в длинном списке моей новой жизни.

Но пока я наслаждаюсь невероятным. Муна жива, и это главное.

Я иду за ней в дом, и меня окружают все запахи, которые были мне так знакомы. Дом в точности такой же, каким был, когда мама пришла сюда в последний раз, чтобы его освободить. Мама… Мне непременно надо позвонить ей и сказать, что Муна жива!

Нет, какая я глупая, ведь в этой жизни Муна не умирала, эту драму пережила только я. От всего этого у меня начинает болеть голова. Значит ли это, что мои родители не уехали в Канаду? Я мысленно откладываю этот вопрос в сторону, пообещав себе найти ответ как можно скорее.

– Ты уверена, что ничего от меня не скрываешь, моя булочка?

Я всегда терпеть не могла это прозвище «булочка», которое она дала мне, когда я родилась, потому что считала, что я так пахну, но сегодня оно мне приятно.

– Я рада тебя видеть, Муна. Так рада.

– Я тоже. С твоей карьерой и твоим мужем это случается все реже. Моя подруга Сюзанна сказала мне, что из-за работы у ее дочери случилось выгорание, так, кажется, это называется? Я тебе это твержу каждый раз, семья – это важно. Смотри, не забывай об этом. В конце концов, я не вечна, несмотря на все эти пилюли, которые я старательно глотаю каждое утро, хоть врачи и обещают, что я доживу до ста двадцати лет. Вопреки здравому смыслу и моему банковскому счету.

Она снова смеется. Как будто она никогда не уходила, ее ирония и чувство юмора никуда не делись.

– Да, ты тысячу раз права, Муна. Я решила, что все изменится. Нам с тобой надо наверстать упущенное.

Она понятия не имеет об истинном смысле моей фразы, но улыбается мне. Я вновь обрела бабушку и твердо намерена никогда больше ее не отпускать.

– А кстати, давно ты виделась с сестрой? – спрашивает она. – Вы с ней были так близки.

Были? Прошедшее время – новый удар для меня. После Самии и Одри – сестра. Почему я так изменилась здесь? В какой момент все пошло не так?

Я возвращаюсь домой поздно. Я устала, но провела один из лучших дней в моей жизни.

В квартире божественно пахнет. Оливковым маслом, томатным соусом, базиликом и горячим хлебом. Джаспер стоит у плиты, стол накрыт празднично. Свечи и великолепный букет роз красуются на барной стойке.