Книга А что если?, страница 58 – Карен Понт

Меня переполняют гордость и радость. Эмма тоже широко улыбается мне. Это куда приятнее, чем слушать вздохи учеников. Слышать, что ты хорошо работаешь, что люди, для которых ты стараешься, тебя ценят, – вот чего мне не хватало, и теперь я это понимаю.

– Так как руководство тоже очень довольно этими результатами, нас попросили вести и утренние передачи по выходным!

Судя по радостным возгласам, это хорошая новость.

– Разумеется, вести эти передачи будешь ты, Максин. Поздравляю!

Эмма улыбается до ушей, остальная команда аплодирует.

– Значит ли это, что я больше не буду вести по вечерам «Задушевный разговор»?

Энтузиазм остальных контрастирует с моим разочарованием. Да, я привыкла к этим встречам со слушателями и не готова поставить на них крест.

– Почему это ты не будешь вести «Задушевный разговор»? Сейчас, когда рейтинги растут? Не волнуйся, утренние передачи – это дополнительное время в эфире.

Какая я глупая…

Ежевечерние в будни плюс утренние по выходным?

Нет, простите, но я волнуюсь.

– Все процессы, разумеется, придется выстраивать, работы у нас непочатый край. Но я знаю, что мы сможем, – продолжает мой продюсер, разворачивая график, который наверняка составлял этой ночью, часа в два или три. Все верно, сон – это для слабаков.

Я понимаю, что свободного времени у меня теперь будет меньше, чем хороших идей у Дональда Трампа. Его и до этого было немного.

Интересно, в какой момент он сообщит мне, что поставит для меня раскладушку в офисе, чтобы оптимизировать мое рабочее время. Каждый день я буду ночевать в переговорке, чтобы поспать часа три, которые в расписании остались незакрашенными, и график будет соблюден.

В панике при мысли о том, что меня ждет, и парадоксально возбужденная духом соревнования, я совершенно теряю нить разговора. Я думаю только об одном: мне будет трудно сохранить связь, которую я начала восстанавливать с Муной и Летисией, если у меня не останется для них ни минуты.

Когда совещание заканчивается, Эмма подходит поздравить меня:

– Я очень рада, ты этого заслуживаешь. Я была удивлена поначалу этой сменой тона, но извини, ты была права. В конечном счете, – шепчет она мне на ухо, – все к лучшему, ты стала еще лучше прежнего. Эти утренние передачи дадут толчок твоей карьере.

Моей карьере…

Да, о ней я фантазировала, когда была преподавателем французского, но, если вдуматься, не так она мне была нужна.

Квартира пуста, а за окном давно стемнело, когда я прихожу наконец домой после этого бесконечного рабочего дня.

Я вымотана, но солгала бы, если бы сказала, что было совсем неинтересно. Выстраивать передачу, думать над рубриками, связками, над возможными гостями – это увлекательно.

Я запрещаю себе сравнивать эту работу с годами преподавания и мучиться вопросом, сделала ли я правильный выбор, когда не попыталась сдать вступительные экзамены в школу журналистики, или какая из двух Максин самая настоящая и счастливая.

Признавшись во всем Муне, я решила, на этот раз окончательно, что у меня должна быть только одна жизнь – та, которой я живу сейчас.

Джаспер предупредил меня днем, что должен лететь в Бордо. Надо составить срочное досье для клиента. Какая может быть срочность в области налогового права, не спрашивайте, я не отвечу.

Он успел оставить огромный букет лилий на кофейном столике в гостиной. На сложенном вдвое листке красивой кремовой бумаги написано несколько слов: «Я уже скучаю по тебе, люблю».