Книга А что если?, страница 67 – Карен Понт

– Я верна себе даже в чужих жизнях в параллельной Вселенной, вау.

Я невольно прыскаю.

– Да я же серьезно!

– Послушай, Макс, ты знаешь, что я тебя обожаю и всегда открыта новому, доказательство – я жую какую-то штуку со вкусом картона, но ты же не можешь всерьез верить, что все это и правда произошло? Тебе приснился сон, очень реалистичный, но все-таки сон.

– А почему ты не стала преподавателем в твоем сне? – спрашивает Самия.

– Нет, ты же не будешь развивать эту тему?

– Мне просто любопытно.

– Потому что я не сломала лодыжку в день вступительного экзамена в школу журналистики. Я пошла туда и выдержала его. И могу сказать, я была довольно талантливой, я даже получила премию.

– Жаль, что ты не принесла ее с собой, это могло стать доказательством, – иронизирует Одри, лукаво подмигнув.

– Я сделала фото квартиры на телефон…

Самия и Одри переглядываются.

– Что? Почему вы так смотрите друг на друга?

– Ну и чего ты тогда ждешь? Принеси его, чтобы мы могли убедиться собственными глазами!

Я записала всю историю в блокнот, чтобы не забыть, но не сообразила заглянуть в телефон. Все-таки я новичок в перемещениях во времени! Я бегу в свою комнату и возвращаюсь с телефоном. В надежде разблокирую его, открываю галерею – и тут же разочаровываюсь. Последние фото сделаны у Летисии вчера. Разнашиватель обуви, тайно снятый, чтобы показать девочкам, ест оливку, мой зять в переднике, на котором написано «царь, просто царь».

Я прокручиваю все фотографии в телефоне. Сердце подпрыгивает, когда появляется снимок с Жюстин Жюльяр, сделанный на записи ее передачи. На заднем плане я, кажется, различаю Эмму. Увеличиваю, но снимок слишком размытый. Невозможно сказать, она это или нет. Странным образом разочарованная, я закрываю галерею.

– Ничего нет. Но наверняка этому есть объяснение.

– Да, тебе приснился сон, – ласково говорит мне Одри. – Мы знаем, что ты скучаешь по Муне, может, это твое подсознание так умудрилось ее вернуть?

– Клянусь вам, это и правда было! То есть… Это казалось таким реальным…

– Как ты, Макс? – тихо спрашивает Самия, когда я, переодевшись в преподавательницу французского, сижу за письменным столом и проверяю оставшиеся сочинения. – Ты закрылась в своей комнате, когда Одри ушла. Ты же ее знаешь, она не хотела тебя обидеть.

– Да, я знаю. Это ведь ты у нас святая душа, ничего не сказала.

– Я могу найти не меньше десятка причин, чтобы сказать, что в этом нет никакой логики, поверь мне. Но я еще и неисправимый романтик, а рассказ про твой брак… И Муна…

Я внезапно начинаю плакать.

– Мне очень жаль, Макс, я не хотела… – говорит Самия, обнимая меня. – Я не думала, что может так снести крышу от сна.

– Просто я… Не знаю, что думать. Сон обычно короткий, не может быть, чтобы прошло столько времени. Но тут это длилось два месяца, я провела несколько недель в шкуре другой Максин. Была на куче вечеринок, работала десятки и десятки часов в офисах «Европы-1», спала с мужем, слушай, я даже была на уроке танцев у шеста с семидесятилетними женщинами. Такого ведь не выдумаешь, да?

– Может, и не надо пытаться найти объяснения?

– Это ты, преподаватель математики, мне говоришь?

– Да, я сама удивляюсь, и, наверное, мне придется после этого решить пару-тройку уравнений, но я думаю, что ни к чему пытаться понять. Главное – твоя память, то, что ты чувствовала.