Книга А что если?, страница 70 – Карен Понт

Аплодисменты, радостный визг, коллективная истерия?..

Нет, скорее молчание, но я не отчаиваюсь.

– Газеты, в которой вы будете главными редакторами. Сможете выбирать темы, которые вас интересуют, брать интервью, составлять тесты. И конечно, сами будете писать тексты. Я помогу вам, дам совет, если это будет необходимо. И буду следить, чтобы опубликованное не нарушало правила приличия, само собой. Ну, что скажете?

В классе ни звука.

– Вы же постоянно возмущаетесь, что вам не дают слова, что вы хотите сами выбирать тексты для программы. Так что пусть я ничего не могу сделать для Флобера, но вам могу дать возможность самовыражаться.

– Можно писать о чем угодно? – робко спрашивает одна ученица.

– Абсолютно!

– Даже про мерзкую еду в буфете? – усмехается Жюльен.

– Даже про буфет. Идея в том, чтобы находить темы, актуальные для всех – пусть ее читает вся школа.

– Ага, получится куча статей о макияже и шмотках! – смеется Кантен.

– Вечно ты со своим сексизмом, – отвечает ему Анаис. – Думаешь, девочки обсуждают только румяна и модную посадку джинсов? Извини, конечно, но у нас тоже есть мозги.

– Вот и идея для первой статьи, сексизм в среде подростков, – предлагаю я осторожно, чтобы не давить на них.

– О, я многое могу написать, – подхватывает Анаис.

– А по отношению к парням сексизма не существует? – вступает Жюльен. – Легко рассматривать только одну точку зрения. Нам тоже есть что сказать.

Поднимается гвалт. Каждый хочет высказаться. Я больше ничего не говорю, только слушаю их и невольно улыбаюсь. Игра началась. Игра на выживание, конечно… Но главное – это начало проекта.

– Ладно, как тебе Жорж? – спрашивает меня сестра.

Я лежу в ее стоматологическом кресле, была так счастлива снова ее видеть, что чуть не расплакалась, открывая дверь кабинета.

– Жорж? Разнашиватель обуви Жорж? Ты шутишь?

– Ладно, не лучшая моя идея. Но если забыть о его профессиях, он ведь симпатичный?

– Симпатично? Как же низко ты опускаешь планку, а речь ведь о мужчине моей жизни! Да, он ничего, но стоит мне закрыть глаза, и я вижу его в ярко-красных лодочках сорок первого размера. Нет-нет, с Жоржем ничего не будет, окончательно и бесповоротно, даже если я буду очень пьяна и в глубокой депрессии.

Она смеется. Я снова с сестрой, как будто ничего не произошло. Честно говоря, я побаивалась, входя в ее кабинет. Как я ни уговаривала себя, было трудно выбросить из головы наш последний разговор, когда она прокричала мне в лицо, что я виновата в коме Муны.

– Окей, долой Жоржа. Придется с нуля начать поиски твоей второй половинки. Ну ты и привереда, скажу я тебе!

– Хватит, я решила, что останусь одна до конца моих дней. Хотя нет, вдвоем с Дарси, разумеется.

– Что за чушь! А все эта соя, которую Клодия заставляет тебя есть, точно говорю. У тебя от нее спеклись нейроны.

– Не соя, а печеньки из полбы. И это не смешно, поверь мне. А если серьезно, я решила всерьез заняться карьерой.

– Надо же. Нашла новый способ усмирить своих учеников?

– В каком-то смысле. Скажем так, я решила вовлечь их во внеклассную работу. Предложила делать газету, и хотя редакционного плана еще нет, уже очевидно, что идея им понравилась. А это уже большая победа. Почему ты так смотришь?

– Не знаю… Мне кажется, ты изменилась. Трудно сказать, но как будто стала увереннее в себе.