Книга Какие планы на Рождество?, страница 64 – Карен Понт

Такой перекус никого не удивляет, из чего я заключаю, что и это тоже семейная традиция.

Я не устаю восхищаться рождественской елкой, хотя стараюсь не смотреть на лежащие под ней шары: меня так и разбирает искушение признаться, что я здесь в результате мошенничества.

В отличие от обычных завтраков и обедов, этот не затягивается до бесконечности — Элен с подругой нужно будет еще несколько часов трудиться, чтобы праздничный ужин был готов к семи часам вечера. Я пока не знаю ни одного блюда из меню, но не приходится сомневаться, что нам предстоит от души насладиться вкусной едой и наесться до отвала.

Мэдди, зевающая так, что вот-вот свихнет челюсть, неохотно принимает предложение мужа устроить сиесту, то есть пойти немного вздремнуть.

— А идея-то неплоха! Последую твоему примеру, сестренка, — подхватывает Донован.

— И я тоже! — с жаром подтверждает Давид.

— Жалкие людишки! Кто из нас беременный — я или вы? И почему роды выпали на долю женщины? — вздыхает она, пока Людо помогает ей подняться с пола. — Предупреждаю тебя, милый мой, после этого ребенка я сделаю перевязку труб!

Эта сиеста очень кстати: мне удастся незаметно улизнуть и прошвырнуться по местным лавочкам в надежде найти в подарок что-нибудь поинтереснее поющих Санта-Клаусов.

— Все в порядке, Полина? — останавливает меня Элен, когда все уже разошлись по комнатам.

— Да, а что такое?

— Весь обед вы просидели молча. Надеюсь, я не поставила вас в неловкое положение своим рождественским шариком. Знаю, в эти дни ваши родители наверняка тоскуют без вас, и с моей стороны, наверное, было бестактно…

— Нет, что вы, нисколько! Просто я…

Я не смогла закончить фразу: правда, которую я скрывала так долго, едва не вырвалась наружу.

— Пойдемте-ка, — говорит она и ведет меня на террасу.

Сажусь на стул и смотрю, как она вынимает из декоративного бочонка два красных пледа. Протягивает один мне, и я кутаюсь в него.

— Рассказывайте. Чувствую, что я в чем-то перед вами виновата.

— Вы виноваты? Неправда, нисколько. Вы не сделали ничего плохого. С вашей стороны все просто восхитительно. По правде говоря, виновата перед вами как раз я. На самом деле я просто дрянь. И ни в коем случае не заслуживаю шарика, который вы так любезно мне подарили.

— Черт возьми, да что вы такое говорите? С чего вы взяли?

Я собираюсь с духом и наконец отвечаю:

— Мы вас обманули. Я и Давид… мы не пара, я просто живу в том же доме, что и он. Это все моя вина. И мне очень плохо от мысли, что вы считаете меня частью своей семьи.

— А разве нет?

— Э-э… да. Но…

— Я с самого начала знаю, что вы с Давидом не…

— Вы знали это? — я не могу сдержать удивления.

— Разумеется! Давид слишком скрытный, он никогда не рассказывает о своей личной жизни. А уж чтобы он познакомил всю семью со своей подружкой, да еще в такое время, в Рождество, — да в жизни не поверю!

— Но зачем же тогда дарить мне этот рождественский шарик? Зачем говорить, что я принадлежу к вашей семье, раз вы знали про обман?

— Потому что надежда умирает последней. Уж не знаю, зачем вы придумали все это, но вы мне очень понравились. Думаю, не ошибусь, если скажу, что мой сын вам симпатичен, и чувство это взаимно.

Я невольно краснею.

— Ваш сын действительно очень хороший человек. Но между нами ничего нет. Я обязана выполнить свою часть сделки, и на этом все.