Книга Какие планы на Рождество?, страница 61 – Карен Понт

— Если хочешь знать мое мнение, ее печеньки ничуть не лучше других… Признавайся, ты переспал с Мирей?

Давид смотрит на меня удивленно и вдруг смеется от души.

— Мирей и впрямь женщина обаятельная, но ведь ей за шестьдесят.

— Я знаю, что без тебя не обошлось, и нечего отнекиваться! Не отстану, пока не скажешь, как тебе это удалось. А этот роман, который ты начал читать, — я и его уже читала и сейчас могу сказать, кто там убийца.

— Только посмей…

— Осторожнее. Сам вспомни, я готова на все.

— Эх. Хорошо бы помучить тебя еще немного, но уж очень этот роман многообещающий. Так что лучше признаюсь во всем. Да, без меня не обошлось. Но не так, как ты думаешь.

— Ты убедил Мирей отказаться от ночи безумного секса?

— Наоборот. Скажем так, я убедил Жильбера пойти с ней на мировую. Если хочешь знать мое мнение, они влюблены друг в друга и благодаря моему скромному вмешательству, быть может, наконец признаются в этом.

— Блестяще. Ох, так намного лучше, а то я как представила тебя и Мирей… Слушай, а давай поговорим о влюбленных, которые не смеют признаться друг другу в чувствах.

— Это ты о ком? Ты тоже хочешь мне в чем-нибудь признаться? Откуда такая ночнушечка?

— Чего? Да нет же. Я о твоей матери… и Этьене, хозяине елочного питомника.

— Этьене?

— Да, Этьене. Ты, наверное, не слишком внимательно наблюдал за ними сегодня утром, когда мы приехали выбирать елку. Они нравятся друг другу, это очевидно.

— Сомневаюсь. Мать все еще ждет возвращения отца, хоть и много воды утекло с тех пор, как он уехал. Все еще надеется, что он бросит свою двадцатилетнюю кошечку.

— А утром я видела совсем другую женщину, которая с благодарностью принимает знаки внимания от мужчины.

— Если честно, будь это так, я бы первым за нее порадовался. Этьен мужик хороший. Ну, теперь я могу наконец взять свою книгу?

Отдаю ему томик и берусь за свой.

— А ночнушка твоя и правда прелесть, — несколько минут спустя говорит он, не отрываясь от романа.

24 декабря, 9:30

Ох и ночка…[19]Отвратная![20]

Мне редко снятся кошмары. Во всяком случае, обычно я их не запоминаю. Но этой ночью все было иначе: проснувшись, я помнила все очень ясно.

За мной по всему лесу гонялись елки-зомби, одержимые ползучие гирлянды с попкорном норовили ухватить меня за лодыжки, а над головой кружились гигантские летающие печенья с пусковыми кнопками в виде бокалов с мохито. От этого у меня так забилось сердце, что я сбросила со своего голого тела теплое одеяло и начала выполнять несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться.

Так, стоп — я что, голая? Да, совершенно голая. Но, но, но… почему?

— Доброе… утро, — приветствует меня Давид, выходя из ванной. — Одевайся-ка. А то ты…

Я натягиваю на себя одеяло и принимаю равнодушный вид — как будто ничего особенного не случилось.

— Если это тебя успокоит, я уже имел возможность посмотреть на них этой ночью, — бросает он мне весело. — И даже несколько раз…

— То есть как? Только не говори мне, что мы…

— Мы — что?..

— Да сам знаешь что… мы… Ты делаешь вид, что не понимаешь, да?

— Не пойму, о чем ты.

— Мы что, этой ночью занимались сексом?

— Если тебя интересует только это, то я, с твоего позволения, даже немного обижусь. Но будь спокойна — ничего не было. Ты разбудила меня, кричала почти в голос, звала на помощь и была… Наверное, тебе стало жарко, потому что ты скинула ночную рубашку. Я пытался тебя успокаивать, но это было непросто: ты носилась по комнате, говорила о попкорне и мохито… Полагаю, с тобой случился приступ сомнамбулизма.