Книга Только для взрослых 18++, страница 18 – Мария Вель

Горький ком мгновенно подкатывает к горлу и не дает дышать. Сердце в груди клокочет как сумасшедшее. Вдруг становится страшно.

Опускаю голову и часто моргаю, будто он мне мерещится. Сделаю вид, что не заметила. Пытаюсь твердо ступать по земле.

Господи, пусть это будет сном. Я пройду мимо, поднимусь в свою комнату, усну, а утром проснусь и не вспомню мерзавца.

На ватных ногах преодолеваю ступеньку за ступенькой.

– На часы смотрела? – рявкает Даниил, преграждая путь в дом.

– Отвали! – шиплю в ответ, гордо подняв голову.

Я не буду показывать ему свой страх.

– Что за шлюшный наряд ты на себя напялила? – поддевает пальцами лямку платья. – И кто тебе вообще разрешил ошиваться в клубе? Что, братца моего уже подцепила?

– Не твоего ума дела. Не читай мне нотации. Отчитывать своих девок будешь.

Парень напрягается. Я вижу, как играют желваки на его лице, как раздуваются ноздри от злости.

– Следи за языком, – рычит так, что я вздрагиваю. – Марш наверх, мелкая!

Кажется, кто-то в гневе.

– А то что? Включишь «старшего брата»? Ты мне никто! Забыл, что сам об этом говорил? Не указывай, что делать!

– Ты договорилась, – намертво припечатывает к стене, хватая за подбородок.

– Пусти … – его губы накрывают мои.

В это мгновение мне будто небо падает на голову.

Поцелуй приводит в шок и оцепенение. Его рука оказывается на затылке, притягивает ближе. Пальцы второй руки впиваются в ягодицы.

В месте столкновения наших губ разгорается пожар. Громов целует медленно, смакуя каждое движение. Проводит языком по нёбу и прикусывает нижнюю губу. Дергаюсь, отчего ощущаю его язык на всю длину. Сопротивляться нет никакой возможности. Внутри меня будто раздувается огромный огненный шар, заполняющий пустоту. Поцелуй жесткий, безумный и сладкий.

– Мне нравится, как ты целуешься, – хрипит и крепче прижимает к себе.

– Ты сумасшедший, – только и могу вымолвить я. – Ты не имел права! Кем ты себя возомнил?

– Ну уж точно не твоим папочкой, – нагло ухмыляется.

Громов не дает времени опомниться, тянется с новым поцелуем.

– Держись от меня подальше, ублюдок, – со всех сил толкаю его.

– Абрамова, а ты всем даешь? Или только Ярому?

– Урод!

Одариваю презренным взглядом и срываюсь с места. Находясь на грани жизни и смерти бегу вверх по лестнице. Лечу так быстро, словно за мной гонится свора диких собак. Вбегаю в свою комнату. Устало прислоняюсь к двери. Успокаиваю свои чувства. Трясусь как осиновый лист на ветру.

Мне кажется, что Громов украл не только мой первый поцелуй, но и лишил дара речи. Я больше не способна говорить, не способна дышать. Сердце больно толкает рёбра.

Дотрагиваюсь подушечками пальцев до истерзанных губ.

Он меня поцеловал.

Почему я его не ударила?

Почему … мне понравилось. Его мягкие губы, терпкий запах.

Ненавижу его … терпеть не могу за наглость… дерзость.

Какой же он подонок!

Перед сном глубоко погружаюсь в мысли, вновь и вновь терзая себя за слабость.

Гром

– Ты что, сукин ты сын, вытворяешь? – предок набрасывается едва я переступаю через порог дома. – Я же, мать твою, просил относиться к ней как к сестре.

– Не смей упоминать мою мать! – в груди будто детонирует взрывчатка. Невозможно сдерживаться. Отец каждый раз провоцирует и заставляет ненавидеть еще сильнее.

– А ты не смей подходит к Таисии! Мелкий ублюдок!