Книга Тени дома с башенкой, страница 40 – Евгения Ринская

– Мы не самоубийцы и заинтересованы в том, что дома, особенно объекты культурного наследия, оставались в надежных руках, – сказала гостья. – Очевидно, что в вашем случае произошлонеприятное недоразумение.

Улыбка пропала с лица Риммы Борисовны – она поняла, о чем сейчас пойдет речь.

– Скорее всего, причиной стал конфликт с местными жителями – мы часто с этим сталкивались. Я думаю, что решение об изъятии здания из собственности будет преждевременным, – коротко сказала Полина Сергеевна. – Но вы должны привести здание в порядок до заседания суда, – строго сказала она. – Чтобы мы могли доказать вашу благонадежность.

Римма Борисовна, жадно слушавшая ее речь, торопливо кивнула.

– Да, разумеется. Вы знаете, произошла в сущности нелепая ситуация.

Гостья властным движением руки, напомнившим Римме Борисовне Марью Власьевну, прервала ее.

– Это сейчас неважно. Просто приведите здание хотя бы в изначальный вид до заседания. И Бога ради, помиритесь с теми, кому вы успели насолить. А иначе они ни вам, ни, что важнее, нам покоя не дадут своими жалобами. И дом нам, к сожалению, придется все-таки изъять. Срока у вас – три недели.

Римма Борисовна еще раз кивнула, понимая, что ее мнение и тем более попытки объясниться тут мало кого интересуют. Гостья тяжело поднялась из-за стола.

– Вот и хорошо, что мы разобрались, – она повернулась к Марье Власьевне. – Печенье как всегда великолепно, умеют, черти.

Марья Власьевна рассыпалась в благодарностях за визит и, расцеловавшись с гостей, проводила ее до двери. А затем приземлилась на стул перед Риммой Борисовной, сжимая в руках чашку чая.

– Ну как, видала? – восторженно спросила она. – Председатель земельного комитета! Думаешь, легко такого человека на одни печенья заманить? – она отхлебнула чай, не сводя глаз с Риммы Борисовны.

Та только развела руками.

– Волшебница, просто волшебница, – польстила она подруге. – Но как?

Марья Власьевна, наконец, дала слабину и легкомысленно махнула рукой.

– Бывшая секретарша мужа, еще в пору его работы в администрации. Мы с ней хорошо знакомы. Но смотри мне, теперь надо дом привести в порядок, – она бросила взгляд на висевший на стене календарь огородника. – Завтра как раз и приступим, тем более, дел у меня вроде как нет.

Римма Борисовна кашлянула и вытащила на стол две карты – новую и найденную в Доме с башенкой.

– Вообще-то, завтра как раз я хотела попросить тебя об одном одолжении. Это очень важно.

Марья Власьевна страдальчески вздохнула.

– Ну, что там еще?

Римма Борисовна осмотрела себя в зеркало. В больших рыбацких сапогах, доходивших ей до колен, она чувствовала себя странно. На голове красовался платок, делавший ее похожей на английскую королеву. К сожалению, на этом сходство заканчивалось – все пространство между косынкой и сапогами занимал большой, бесформенный, болотного цвета плащ.

Переодеваться было нельзя – это было жесткое условие Марьи Власьевны (она назвала это «оденься нормально»), а ее помощь Римме Борисовне была необходима.

Вчера, когда восторги по поводу неожиданной помощи со спасением Дома поутихли, она, сбиваясь от волнения, рассказала подруге о своих находках.

– Таня сказала, что ее отец поругался с Витей из-за религиозных рисунков. Но потом я вспомнила картинку и поняла – в записях мальчика были не кресты, а схема! – торопливо говорила она. – Смотри, вот тут первый крест – это пересечение дорог. А второй, поменьше, должен быть часовней. Получается, нам надо попасть вот в эту точку, – она ткнула в квадрат карты. – Но я никогда не ходила в лес и дико боюсь заблудиться.