Книга Тени дома с башенкой, страница 37 – Евгения Ринская

Только Марья Власьевна помахала ей с противоположной стороны – она практично восседала на раскладном стуле, захваченном с собой, – и Римма Борисовна присоединилась к ней.

– Ну что, как ваши изыскания? – спросила женщина.

Римма Борисовна, вспомнив ночные размышления, вздохнула.

– Я вот все думаю, – сказала она. – Кто-то же должен был рассказать Адриану о часовне? Что, если мы пойдем тем же путем? Ты не знаешь, может быть, у него были тут друзья, знакомые?

– Он же у тебя лингвист, – фыркнула Марья Власьевна. – С местными-то он не особенно общался, не того полета птицы все-таки. Но когда только приехал, все пропадал по местным бабушкам-дедушкам, записывал что-то у них.

– Фольклор, – кивнула Римма Борисовна. – Он по нему диссертацию хотел писать.

– Кто-то, наверное, и подсказал. А где ж их теперь сыщешь, они и тогда-то на ладан дышали.

В этот момент на круг, пыля, вылетела синяя газель. Увидев покупателей, которые беспокойно завставали с насиженных мест, машина дала приветственный гудок, сделала круг и остановилась. Из кабины выскочил Петя, муж Татьяны, и, откинув задвижку, распахнул задний борт.

– Спокойно девоньки, без рукоприкладства, сегодня сладкого хватит на всех! – весело крикнул он, и девоньки, большинству из которых давно перевалило за 60, ответили оживленным щебетанием.

Собравшиеся начали выстраиваться в очередь, безошибочно занимая места согласно времени прибытия. Марья Власьевна элегантным движением собрала походный стул, повесила его на руку, словно зонт, и они с РиммойБорисовной пристроились в конец очереди.

– Все-таки его тут так помнят, не мог же он за два года совсем не завести друзей? – с сомнением спросила Римма Борисовна.

– Его потому и помнят, что он работал много – сначала со старичками, потом все с учениками да с учениками – то какие-то дополнительные занятия, то кружки. Так-то он работы не чурался, с неблагополучными очень много занимался, – Марья Власьевна кивнула на улыбавшегося у борта Петра. – Вон, с теми же Михеевыми. Опять же, потом эта история с Витей сколько времени у него заняла.

В этот момент очередь дошла до них.

– Мне, пожалуйста, курабье полкило, и ореховое, – сказала Марья Власьевна, распахивая сумку.

Римма взяла традиционный набор пирожных и они вышли из очереди на обочину.

– На чай не зайдешь? – спросила Марья Власьевна, приподняв увесистый пакет со сладостями.

– Нет, спасибо, мне в музей надо – мы с Таней договорились карты посмотреть, – Марья Власьевна ревниво поджала губы.

Когда Римма Борисовна приехала в музей, Татьяна работала в архиве. Она сидела в дальнем углу комнаты, разложив вокруг себя старые снимки. Массивный старомодный компьютер надсадно гудел на столе.

– Решила заодно посвятить день изучению архивных материалов. Думаю, вдруг получится сделать выставку из дореволюционных фотографий? – приветственно улыбнулась она, натягивая белые матерчатые перчатки.

Документы, которые она отобрала для Риммы Борисовны, лежали на втором столе, располагавшемся прямо в центре комнаты, между стеллажами. Все они были упакованы в аккуратные папки с написанными от руки отметками. Некоторые отметки были сделаны старым химическим карандашом и давно поблекли.

Римма Борисовна просмотрела истончившиеся от времени листы старинных ведомостей и писем – от Тани она уже знала, что ничего ценного там обнаружить не удалось. Это оказалось чистой воды правдой. Она внимательно изучила даже попавшую ей в руки опись изъятого имущества коммерсанта Мерцалова, сделанную еще в начале 1920-х. На хрупком листе – судя по всему, копии, был обведен химическим карандашом один пункт: «Монеты дореволюционные, серебряные, 20 шт». Рядом красным карандашом была сделана возмущенная пометка: «В фондах отсутствует», сопровождаемая размашистой росписью и инициалами «Г.П.».