Книга Криминалист 5, страница 45 – Алим Тыналин

— Докладывай, Митчелл.

Я изложил все. Звонок из Лондона, совпадение отпечатков, четырнадцать из двадцати минуций. Имя Патрик Адэр Коннор. Год рождения. Армейская служба. Белфастское задержание. Исчезновение после шестидесятого года.

Томпсон слушал, не перебивая. Сигару перекатывал из одного угла рта в другой. Когда я закончил, он помолчал. Потом повернулся к Стивенсу.

— Инспектор, насколько вы уверены в совпадении?

— Четырнадцать минуций, — ответил Стивенс. — Для ФБР стандарт двенадцать. Для британского суда шестнадцать. Мы между этими цифрами, ближе к вашему стандарту. Учитывая, что составной образец покрывает около восьмидесяти процентов полного узора, а белфастская карточка содержит полный набор десяти пальцев, совпадение надежное.

— Надежное, но не абсолютное, — уточнил Томпсон.

— Надежное, — повторил Стивенс с мягким нажимом. — Достаточное для ордера на арест в любом суде Англии и Уэльса.

Томпсон кивнул.

— Хорошо. Имя есть. Фотографии скоро будут. Что дальше?

Я подвинул стул ближе к столу.

— Масштабные поиски по Коннору уже запущены. Стивенс отправил ориентировку в Скотленд-Ярд, Моро телексом в Интерпол. Фотографии разошлются по всем европейским полицейским управлениям к вечеру пятницы.

— Но, — добавил я, — есть проблема.

Томпсон поднял бровь.

— Коннор профессионал. Двенадцать лет в деле, ни одного ареста. Человек, способный менять внешность, документы, язык и национальность как перчатки. Белфастская фотография четырнадцатилетней давности. Армейская двадцатилетней. Он наверняка сменил прическу, может, отрастил бороду, перекрасил волосы. Линзы, парик, мы знаем, что он использует маскировку. Мы раскинули сеть, но Коннор может пройти через нее незамеченным.

— И что ты предлагаешь? — спросил Томпсон.

Я помолчал и ответил, глядя на Томпсона.

— Ловить не вора, а покупателя.

Тишина. Томпсон посмотрел на меня. Моро перестал рисовать каракули в блокноте. Стивенс чуть наклонил голову, как птица, услышавшая незнакомый звук.

— Объясни, — сказал Томпсон.

— «Персидскую звезду» невозможно продать на открытом рынке. Камень уникальный, сорок восемь и три десятых карата. Каждый серьезный ювелир в мире, каждый аукционный дом знает, что камень украден. «Сотбис», «Кристис», «Бонэмз», любая попытка вывести камень на легальный рынок закончится мгновенным арестом. Переогранить камень тоже нельзя, при весе в сорок восемь каратов потеря массы при переогранке составит пятнадцать-двадцать процентов, а стоимость упадет еще сильнее, потому что уникальная огранка «подушка» исчезнет. Разбить камень на части невыгодно, десять камней по пять каратов стоят в десять раз меньше, чем один камень в пятьдесят.

Томпсон слушал, разминая незажженную сигару.

— Значит, — продолжал я, — у Коннора есть конкретный покупатель. Договоренность заключена заранее, до кражи. «Призрак» никогда не крадет наудачу. Каждая операция спланирована за месяцы, и сбыт тоже часть плана. Покупатель знает, что получит. Знает цену. Скорее всего, уже внес предоплату. Это частный коллекционер, человек с огромными деньгами и гибкой совестью. Из тех, кто вешает Вермеера на стену в запертой комнате и любуется в одиночестве.

— Таких в мире наберется десяток, — заметил Моро.

— Вот именно. — Я повернулся к нему. — Инспектор, нужна будет ваша помощь. Через Интерпол отправить тихий запрос по всем известным скупщикам краденого в Европе. Не в лоб, не «ищем покупателя краденого бриллианта». Мягче. Интересуемся, кто из крупных посредников в последние месяцы проявлял повышенный интерес к голубым бриллиантам? Кто спрашивал о камнях категории «фэнси вивид блю»? Кто выходил на контакт с ювелирами, оценщиками, геммологами, уточняя характеристики именно таких камней?