Книга Vita, страница 19 – Анастасия Парфенова

— Она задыхается, — мужчина, из-под туники которого поднимался золотой ошейник, бережно удерживал в ладонях бледное лицо. — Она почти уже не дышит!

Вите протянули горшочек с раскалёнными углями. Медик посмотрела в ясные, серые, обвиняющие, умоляющие глаза. И очнулась. Воспоминания отступили. Окружающий мир вновь обрёл цель и резкость. Перед ней стояло не выползшее из океанских глубин могучее чудище, а пациент, находящийся на последнем пределе. У него был взгляд матери, едва оправившейся после жара, и отказывающейся выпускать из рук чудом выжившего младенца. Взгляд легионера, семью которого скосило чумой, в то время как сам он, единственный, так и не заболел. Взгляд ребёнка, глядящего, как горит родной дом, и не понимающего, куда ушли знакомые ему взрослые.

Этот взгляд Вита видела тысячи раз. В шрамах, в язвах, с пожелтевшей кожей или с тёмной чешуей, этот взгляд принадлежал её пациенту. Прочее не имело значения.

Медик подтянула поближе короб, достала из него бутылочку, наполненную мутно-зелёной настойкой. Вынула пробку. Капнула на угли одну жирную каплю.

Горшок взорвался шипением и запахом. Вита отбросила маску, наклонилась, полной грудью вдыхая приторный аромат.

Губы, горло и лёгкие пронзило сиянием. Одни боги ведают, что именно свет-трава делала с телом, и почему её присутствие ощущалось кожей как немыслимая яркость. Обычно лишь глаза способны были различать свет и тьму. Однако, если умыть руки в соке, выжатом из листьев этого растения, человек начинал видеть ладонями и различать цвета кожей. И это не было самым главным.

Переполненная светом, Вита повернулась к пациентке. Склонилась над ней, запрокинула её голову, зажала нос. Поймала синеющие губы своими губами. Изо всех сил выдохнула целительное сияние в опухшее горло.

Тело девушки выгнуло дугой. В тишине отчётливо слышно было хриплый, судорожный вздох. Пациентка упала обратно на одеяло, на заботливо принявшие её руки. Отчаянно закашлялась. Медик прикоснулась к её шее, ощущая, как под пальцами опадает, рассасываясь, отёк.

— Свет? — спросил, принюхиваясь, окованный золотым ошейником муж. — Оно пахнет… светом?

Вита откашлялась, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Уныло посмотрела на брошенную на пол маску. Ладно. Чего уж там. Это молоко, судя по всему, было пролито ещё до того, как медицинская когорта вошла в поселение.

— Теперь всё должно быть в порядке, — сказала медик, убирая пузырёк с настойкой на место. — Но давайте я всё же её осмотрю.

Чуткими ладонями провела над телом девушки. Предсказуемо, в ране обнаружился почти невидимый кусочек металла. Осколок с кромки меча вызвал бурную аллергическую реакцию. Вита усыпила впавшего на радостях в истерику мужа пациентки, затем саму пациентку, сняла повязку, извлекла чужеродную пластинку. После этого оставалось лишь ещё раз обработать рану. Она достала из короба перевязочные листья. Отделила плёнку, покрывающую их с внешней стороны, обнажила рыхлую мякоть. Растение обладало действием одновременно обезболивающим, обеззараживающим и заживляющим. Достаточно было прижать его к ране, чтобы лист плотно закрепился на коже, позволяя ей дышать, но в то же время защищая от внешних воздействий.

Медик удовлетворённо откинулась на пятки.

Сероглазыйсмотрел на неё молча, на окрашенные в лазурь руки и открытое лицо, будто не веря, что она действительно здесь. Чешуя на его смуглой щеке казалась мазками масляной краски.