Книга Vita, страница 68 – Анастасия Парфенова

А может, она просто обгорела. Медик покосилась на покрасневшие плечо, что было едва прикрыто тканью туники. Запрокинула голову, щурясь на солнце. Дневное светило ещё не достигло зенита, но воздух раскалился уже почти невыносимо. В побелевшем от жара небе завершала круг огромная птица.

Подобные ритуалы принято было совершать в полночь, при свете костров, под танцем лун. Но кочевники наотрез отказались ждать: если к полудню благородная Валерия не выполнит клятвы, степь обрушит на крепость свой солнечный гнев. Упомянутая Валерия посмотрела на хана поверх благородного носа. И предложила степи подумать о своих собственных обещаниях.

Теперь она сосредоточилась, собирая магию в центре своего тела. Послала вверх: от бедра, волной. Через плечо, через руку, в хлёсткое движенье запястья. Вита с размаху вскинула копьё и всадила его тупым концом в землю. Истоптанная поверхность расступилась перед ударом. Древко погрузилось вглубь более чем на локоть.

Вита сбросила с плеча корзину, поставила её на землю. Опустилась рядом сама, начала разматывать фиксирующие крышку ремни. На сей раз в плетении пряталась одна лишь скромных размеров гадюка. После тряского путешествия она пребывала в изрядном раздражении. Медик ухватила пленницу за шею движением столь привычным и уверенным, что оно опередило змеиный бросок. Вынула на свет. Белое гибкое тело извивалось бешеными кольцами, пытаясь задушить удерживающее его запястье.

На несколько секунд всё застыло в равновесии: ставшая осью сигна, медик империи, преклонившая подле неё колено, оплетающая её руку змея. Грянули неровным рокотом шаманские бубны, воздух задрожал от низкого горлового пения. Женский голос, высокий и горький, взмыл к небесам в песне-молитве.

Вита выдохнула. Перед подобными ритуалами принято было очищаться, поститься, по трое суток не спать. В этом чудилась усмешка богов: напряжение последних дней привело её в то самое состояние, которое с таким трудом находили желающие видетьдухов шаманы. На грани сна и яви. На краю. Остался лишь последний шаг.

Медик поднесла к предплечью левой руки шипящую тварь. И расслабила пальцы.

Бросок был стремителен. Тело медика дёрнулось в сторону, будто от сотрясшего все её существо удара. Небо вдруг стало чёрным, а тени побелели: от дикой боли окружающий мир обернулся изнанкой. Два изогнутых длинных клыка впились в плоть. Вита пальцами правой руки ощущала, как содрогаются мышцы змеи, закачивая в рану всё новый яд. Левой стороны своего тела она уже почти не чувствовала.

Рядом кто-то скулил, и эти звуки не могли иметь ничего общего с медиком в ранге прима. Вита вырвала змею из раны, уже почти ничего не видя вернула её в корзину. На ощупь закрыла крышку. Она двигалась без всякой мысли, повинуясь одной лишь вколоченной с детства привычке. Глупая тварь уползёт из круга, и будет зарублена всего лишь за то, что тяпнула чью-то ногу. Объясняйся потом с потерявшим редкий экземпляр Авлом…

Яд болью и немотой растекался по телу. Загнанно дыша, Вита привалилась к копью. Сомкнула на нём руки.

Гадюки белой горячки получили своё название не зря. Яд их, помимо прочих свойств, был едва ли не сильнейшим из известных человечеству проводников видений. Та доза, которую получила Вита, должна была стать смертельной. Но не зря же она, в конце концов, носила титул примы.