Онлайн книга «Искатель, 2007 № 04»
|
2 Когда смерч понес свою ужасную силу дальше, за реку, Карп Холяпин выбрался на луг из-под крутого берега на излучине Теши, где скрывался от внезапно налетевшей бури вместе с детьми — Егоркой и Настеной. Смерч разметал свежескошенное сено, закрутил, унес высоко в небо все, что Карп накосил, а дети старательно сгребли в валки для просушки. Обернувшись на деревню, где осталась жена с двумя младшенькими сыновьями-погодками, Карп не увидел крыши своей избы, да и родной деревни не узнал. Избы стояли черные, слепые — буря разметала все соломенные крыши крестьянских изб, разрушила ветхие сараи, уцелели лишь прочные бревенчатые амбары. Ветлы, что росли за околицей, вырвало с корнем. Еще не осознав до конца случившегося, имея наперед мысль о жене и мальчиках: «Живы ли?», — Карп благодарил Бога за то, что невредимы остались Егорка и Настена, самого Бог миловал, и уже думал о том, цела ли корова-кормилица, чем прокормить ее, когда не будет доставать сена, и как устроить новую крышу да хлев. И только спустя некоторое время осознал, что Настена дергает его за подол рубахи, а Егорка без устали повторяет: — Тятя, глянь, че там, навроде лёда, сверкает? Отворотив взгляд от порушенной деревни, Карп наконец взглянул, куда указывал сын. Совсем близко на пологом спуске к реке, посреди скошенной травы раскинулось холмом, покрытым сверху снегом и льдом, нечто невиданное в здешних местах, непонятное и потому страшное, чего до бури на лугу не было и в помине. Какая-то принесенная бурей тварь, туша, которая не могла быть коровой или лошадью, так как имела в длину никак не меньше девяти аршин. По мере того как под лучами вновь выглянувшего жаркого солнца снег и лед таяли, оседая, взору открывалось продолговатое чешуйчатое тело с крупными зубьями вдоль хребта… «Змий небесный — дьявольского порождения суть!» Чем дольше смотрел на чудище Карп, тем сильнее начинала бить его дрожь, а дети и вовсе спрятались за его спиной. Кожаные крылья, словно у нетопыря, и тоже длиною аршин девять, а то и более того, на концах лапы с когтями, голова громадна, и зубы видны, ох какие зубищи, навроде щучьих, тоже кривые, и зело велики! С косой, которую Карп не выпустил из рук и в бурю, преодолевстрах, приблизился он к чудищу и ткнул легонько острым концом в хвост змия. Тот не шелохнулся, но из поврежденного места тонкой струйкой потекла жидкость. «Кровя зеленая — текет, значит, живая тварь-то, только мерзлая!» И вспомнил Карп, как читан был народу еще зимой Указ Божией милостию Государя Петра Алексеевича о куншткамере и сборе для нее диковин разных, монструзов и разных чудес. Муж ученый, должно, из самого Санктпитербурха, разъяснил, что твари эти не от дьявольского прельщения душ православных, а от хитрости природной и всяких ухищрений натуры бывают. А кто на чудо сие укажет, тот от власти два рубли серебром получит. «Вот оно — счастье-то! Эх-ма — новую крышу да стаю справить! Послать немедля Егорку к помещику Осипу Ивановичу да к земскому комиссару Василию Штыкову!» И вдруг за спиной Карпа голосок тонкий Настены: — Жалко, бедненький… — Вот дуреха-то, нашла кого жалеть! 3 Из глаза чудовища, прикрытого морщинистым веком, из самого угла его вдруг выкатилась прозрачная капля. — Смотри, он плачет… Бедненький! — пожалела змея Настя, не отходя от Игоря и не отпуская его руки, в то время как отец Игоря, Андрей Чудаков, разговаривал с приятелем по мобильному телефону. |