Книга Искатель, 2007 № 03, страница 59 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

— Ты к кому, приятель?

— К себе, — Джеф даже опешил от неожиданности.

— Проваливай отсюда, — мрачно посоветовал швейцар и отвернулся.

— Ты что?! — возмутился Джеф. — Это же я, Джеф Престон…

— А я — Ник Челтон, — буркнул швейцар. — И что из этого?

— Послушай-ка, Ник! — вскипел Джеф. — Ты, кажется, забываешься…

Кто-то тронул его сзади за плечо. Престон обернулся, это был тот парень, который копошился минуту назад у мусоровоза.

— Джеф, чего тебя сюда понесло? — спросил парень. — Я что — за двоих должен работать?

— Что ты имеешь в виду? — пробормотал Престон.

— Что я имею в виду! — возмутился парень. — Я за него таскаю мусорные баки, а он тут выясняет с кем-то отношения!

Джеф смотрел на него, мучительно стараясь понять, что происходит, и его глаза наконец приобрели осмысленное выражение.

— Тьфу ты, черт! — сказал он парню и тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Извини, Робби, я и сам не пойму, что со мной произошло.

Он хлопнул друга по плечу и, даже не взглянув на швейцара, пошел к мусороуборочной машине.

— Чего тебя туда понесло? — спросил, нагоняя его, Робби.

— Представляешь, мне почудилось, что я знатный человек и это здание принадлежит мне, — усмехнулся Джеф и покачал головой. — Умопомрачение какое-то нашло на меня, честное слово.

Он подхватил мусорный бак и привычно высыпал его содержимое в приемное отверстие машины.

Из-за широкой стеклянной двери на него смотрел швейцар. «И чего этому психу было надо? — думал швейцар. — Джеф Престон он, видите ли! Позаливают глаза с утра, а потом…»

Что «потом», он так и не смог себе объяснить.

В низком зале, окруженном мраморной колоннадой, было душно, устоялся кислый запах вина и многочисленных блюд с едой. Духоту усиливал благовонный дым курильниц, он плавал в спертом воздухе плотными серо-голубыми слоями. В нем расплывались и дрожали огни многочисленных масляных ламп, красновато мерцали, скудно освещая пиршественный стол и сидящих за ним людей. Невидимая в полумраке копоть поднималась к потолку, безжалостно покрывая драгоценные расписные плафоны.

Веселье было в разгаре. Проворные виночерпии в белых хитонах шныряли вдоль столов с большими кувшинами, неустанно подливая в кубки харсейское и караклинское, душано и золотистый анике, крепленный драгоценной живой водой. Вышколенные рабы столовой прислуги, в голубых, приличных, ниже колен, рубахах, не успевали подтаскивать оловянные и медные, тонкой работы, блюда с горами жареного мяса, колбас, деликатесных овощей, моллюсков, рыбы. Двое из них, пыхтя, несли огромный поднос с медовым пирогом в виде круглого храма Ан-Кумат. Румяная корочка удивительно точно воспроизводила колоннаду здания.

В дальнем конце стола на возвышении стояло резное кресло черного дерева, выложенное мелким речным жемчугом. Император Астурос Счастливый, преемник Посланника, вытянув на столе сжатые в кулаки руки, раскрасневшийся и веселый, с удовольствием смотрел на пирующих. Обычно жесткое и подозрительное лицо его смягчилось, расплылось. На нем проступили, незаметные в будни, простоватость и добродушие.

Пировали по случаю восстановления императорского дворца. Только-только убежали мимы и акробаты, оставив после себя колеблющиеся огоньки ламп. Гости подпили изрядно. Кто-то уже затянул медвежьим голосом боевую песню. Не в силах выносить такую пытку, сосед поющего закричал: