Книга Искатель, 2007 № 01, страница 1 – Журнал «Искатель», Андрей Имранов, Валентин Пронин, и др.

В ГУВД закончилось совещание по борьбе с терроризмом. Кроме местного начальства был представитель Центра «Т». Майор Леденцов в речи выступавших глубоко не вникал, поскольку на земле его РУВД терактов не случалось.

О чем бы ни шел разговор, он непременно сводился к упреку, окатанному до блеска — к раскрываемости преступлений. По ней, по раскрываемости, оценивалась работа уголовного розыска. А если раскрыть не получается?

Большая часть информации о правонарушениях поступала от населения. Например, кражи. Если по каждому заявлению возбуждать уголовное дело, то преступность в районе подскочит на тысячу процентов. Из-за такой статистики всю милицию разгонят.

Леденцов вошел в здание РУВД. По коридорному пути он заглядывал в пустые кабинеты своих подчиненных. Ребята были кто где. Только в одном кабинете оперативник разбирался с женщиной. По их нервным лицам Леденцов понял, что здесь имеет место какая-то ситуация.

Оперативник встал:

— Товарищ майор, гражданка принесла «дурилку»…

— Не дурилку, а заявление о преступлении, — взметнулась гражданка.

— Пойдемте со мной, — предложил Леденцов.

Он привел ее в свой кабинет. У следователя прокуратуры Рябинина пахнет кофе, у майора стоял закоренелый табачный дух, хотя сам он не курил — курил всяк входящий.

— Где заявление? — спросил майор.

— А ваш товарищ велел не писать. Нечего, говорит, бумагу на дурь изводить. Давайте устно.

— Вы ему рассказали?

— И даже показала.

— Что показали?

— Эту самую дурь.

— Тогда и мне покажите.

Женщина средних лет вполне приличного вида. Паспорта майор у нее не спрашивал: из-за дури-то? Она поставила себе на колени сумку, выдернула из нее какую-то одежду и разложила на столе:

— Вот!

— Хорошая куртка, — не согласился Леденцов с определением «дурь».

Женщина стремительно надела ее на себя и вытянулась перед майором:

— Ну?

— Клевый прикид.

— Ведь без пуговиц!

— Такая мода.

— А должны быть пуговицы.

Майор догадался: и верно дурь. Женщина пришла жаловаться на торговлю — купила одежду без пуговиц.

— Гражданка, уголовный розыск пуговицами не занимается. Идите туда, где купили.

— Купила с пуговицами другими, с мелкими. Решила заменить на крупные. И мелкие срезала.

— Так, сами срезали…И в чем дело?

— Купила моднячих, крупных, пять штук. Четыре пришила на эту куртку. А теперь их нет. Пропали.

Майор терпел, чтобы тетю не выставить из кабинета. Удерживал ее распаленный вид; круглое, слегка курносое и красное лицо казалось ему закипающим чайником. Впрочем, он тоже закипал. И решил задать последний вопрос:

— И куда же они делись?

— Срезали.

— Кто срезал?

— Не знаю, в автобусе.

— Куртка была на вас?

— То-то и оно. Автобус полупустой. Ни давки, ни толкучки. Возле меня стояли одни девицы. Срезали-то аккуратно, под самый корешок.

— Они что — золотые?

— Да вот…

Женщина достала из кармана пуговицу и положила на стол. Купила пять, четыре срезали, а эта пятая. Крупная, чуть меньше бутылочного донышка. Цвета грязно-молочного. Пластиковая штамповка. Леденцов удивился: