Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
— Работяги, которые гроб вносили и потом выносили. Не знаю их. Нужную информацию капитан получил: мать у Ирэн была, хоронить ее ездила, но похоронила не там, а здесь. Деталь несущественная. Никакой другой информацией пенсионер не обладал. Можно уходить. Но Палладьева удержало чувство какой-то логической незавершенности. — Самсоныч, а в комнате у нее тоже грязь? — Пойдем и глянем. — Разве дверь не заперта? — От меня, что ли? Я способен украсть только один предмет: бутылку водки. Они прошли в ее комнату. Большая, метров тридцать, светлая, потолки высокие… Но из-за неубранности и захламленности просторной она не казалась. Под ногами шелестели газеты и картинки журнальных красавиц. Экран телевизора от пыли помутнел. Диван припорошила уже не пыль, а сигаретный пепел. Цветок на подоконнике чах, словно рос в пустыне. А стол был завален все той же грязной посудой. Пустые бутылки на столе не уместились, и, видимо, для них соорудили низкий и длинный топчан, накрыв его полиэтиленом. Не иначе как составили табуретки, потому что мебель такой длины не бывает. Капитан подошел и ткнул ногой. Но табуретка не дрогнула, ни бутылки не качнулось. Он приподнял край покрывала. Свежее, не запыленное дерево. Во всю длину… Самсоныч ухватил полиэтилен и дернул с такой пьяной силой, что все бутылки подскочили и оказались на полу, будто спрыгнули. Свежее, не запыленное дерево… Гроб! Для осознания капитану все-таки требовались какие-то секунды. Самсонычу не требовались. Он сорвал крышку гроба все с той же пьяной силой… В гробу никого и ничего не было, кроме мятых колготок. Палладьев смотрел не в гроб, а на Самсоныча. Тот выругалсяс тихим недоумением. От этого же недоумения его сморщенное лицо стало как бы разглаживаться. — Чего молчишь? — рыкнул капитан. — Помню клочками… — На кладбище-то был? — Меня свезли. Могилку покажу. — А сами похороны, как ее выносили, в чем, кто?.. — Тут умственный провал. Водку дерьмовую продают. Капитану захотелось взять его за шиворот и садануть по голове, по умственному провалу. Самсоныч это желание уловил и вздохнул почти жалостливо: — Во блин, старушку без гроба закопали… 21 Когда в твоем производстве много уголовных дел, да все разные, да все срочные, то, ступив утром в свой кабинет, не знаешь, за которое браться. За последнее дело? Тут вроде и допрашивать некого: трое скончались, четвертая в бегах. Отыскал ли капитан по мобильнику ее адрес? Когда не знаю, за что браться, я берусь за кофе. Тащу из шкафа причиндалы. Агрегат, древний как самовар, чашки, когда-то белые, а теперь цвета слоновой кости, притом слона пожилого; чайные ложечки, по-моему, тоньшали от времени; пачку сахара, который покупать я не успевал, поскольку свирепствовал майор Леденцов; жестяную банку растворимого бразильского кофе, которое фасуется в соседнем квартале… Налить из графина воды я не успел. В кабинет вошла Инга, расстилая перед собой улыбку и высоко поднимая ноги, словно не улыбку расстелила, а воду пролила и теперь боялась их замочить. Ее тяготила огромная коробка, которую она водрузила прямо на папки уголовных дел. — Канцелярия передала вещественные доказательства? — догадался я. — Нет, Сергей Георгиевич, это доказательство моего к вам отношения. Она глянула на мой кофейный набор, изогнув свои губки в некий презрительный знак. Я поскорее убрал все в шкаф: не стану же при ней… Ингины губы распрямились, и она начала доказывать свое отношение ко мне — разбирать коробку… |