Книга Графское наследство, страница 10 – Наталия Антонова

Она почти сразу узнала голос соседки Ефросиньи Фёдоровны Скалочкиной, или, как все звали её в деревне, тёти Фроси.

— У тебя корова хорошо доится? — спросила тётя Фрося.

Бабушка охотно ответила:

— Дай бог каждому такую коровушку, как наша Милочка.

— А моя-то Лизонька захворала, — пожаловалась Ефросинья.

— Чем же это? — забеспокоилась бабушка.

— Кто его знает, — горестно отмахнулась соседка. — Ветеринара вызывала, сказал, что ничего страшного. Пообещал, что на ноги быстренько её поставит, ну, в смысле, на все четыре копыта, как он сам выразился.

— Раз Палыч обещал, то так и будет, — стала утешать соседку бабушка.

— Да кабы Палыч! — воскликнула та. — Палыч-то приболел. Приехал молодой! Тот, который по проекту-то новому, земский доктор, что ли.

— Земский доктор людей лечит, — поправила соседку бабушка.

— А этот, значит, скотину! Но всё равно, ему дом выделили! И деньги!

— А, припоминаю, Сан Саныч вроде. Палыч о нём говорил. Хвалил. Радовался, что ему помощь прислали.

— Может, он и не плох, — неуверенно возразила ей Ефросинья, — только не верю я ему!

— Это ещё почему? — удивилась бабушка.

— Да потому, — сердито отозвалась соседка, — что может этот молодой парень понимать в колдовстве!

— В каком ещё колдовстве? — В голосе бабушки прозвучали нотки раздражения.

— А в таком! На мою корову навели порчу! — выпалила Ефросинья.

— И кто же это удосужился так навредить тебе? — На этот раз голос бабушки прозвучал насмешливо.

— Ты вот, Никаноровна, просидела всю жизнь в своей библиотеке, — укорила бабушку соседка, — и жизни не знаешь!

— А ты, я смотрю, знаешь, — рассердилась бабушка, — дожила до седых волос! В церковь вон ходишь, а несёшь всякую ахинею!

— Мой возраст и моя вера тут ни при чём, — не на шутку завелась соседка, — все знают, что Феофания ведьма! Ей раз плюнуть не только на корову порчу навести, но и на человека!

— Не говори глупости! — одёрнула Ефросинью бабушка. — Феофания травница! Собирает травы и лечит ими.

— Травница она, как же! — передразнила соседка. И спросила: — Чего же она тогда в такую глушь забилась? Жила бы, как все честные люди, в деревне. А она нет! В чащобе затаилась!

— Там ей травы удобнее собирать, — попыталась встать на защиту Феофании бабушка.

— Как же, травы! А зачем же к ней, по-твоему, девки бегают?

— Откуда мне знать, — ответила бабушка.

— Так вот, Вера, если ты не знаешь, то и не говори!

— А ты знаешь?

— Конечно знаю! Бегают к ней савраски, чтобы она им жениха присушила!

— И что же, присушивает? — рассмеялась бабушка.

— Знамо дело, присушивает, — сердито ответила соседка. И добавила: — А которые греховодницы, так им Феофания и от нежеланного плода помогает избавиться.

— Не бреши! — в сердцах вырвалось у бабушки.

— Вот тебе крест, что не брешу! — истово перекрестилась Ефросинья.

— Как ты можешь! — возмутилась бабушка, плюнула и ушла в дом.

— Ты, Вера, всегда была чистоплюйкой! — крикнула вслед бабушке соседка. — Такой и останешься! А я зарок себе дала: если корова моя не поправится, пойду ночью в чащобу и сожгу ведьмину избу!

Ответа она не дождалась и, что-то ворча себе под нос, отправилась восвояси.

А Таисия подошла к крыльцу, села на него и призадумалась. Через некоторое время она пришла к мысли, что Феофания — это то, что ей надо! Войдя в дом, она крадучись пробралась в кладовую, разрыла барахло в самом захламлённом углу и достала меленькую шкатулку. В ней Таисия хранила все свои сокровища — украшения и скопленные деньги. Пересчитав купюры, она пришла к выводу, что денег на присушку Тимофея хватит. Теперь оставалось только узнать, как найти в лесу избушку Феофании. В лес Таисия ходила сотни раз с бабушкой, с подружками и одна, но ни разу не видела там никакой ведьминской избушки. Хотя тётя Фрося говорила, что Феофания живёт в самой чаще. Вопрос один — как найти туда дорогу. Не бабушку же об этом спрашивать. Засмеёт и ничего не скажет. Если спросить тётю Фросю, то эта проныра может и заподозрить что-то.