Книга Графское наследство, страница 6 – Наталия Антонова

«У всех родители как родители, — думала она, хмуря брови, — а у меня неудачники, не сумевшие приспособиться к изменившимся условиям жизни».

Осознание того, что таких людей, как её родители, оставшихся за бортом навязанной обществу так называемой «новой жизни», большинство, девушку не успокаивало. И она бормотала себе под нос где-то услышанное: «Голодранцы, гоп до кучи».

Идти работать на ферму или в совхоз Таисия и не думала. Ещё чего! Ей повезло, для неё нашлось место в теплице, где выращивали огурцы и свежую зелень. «Работа, конечно, не ахти какая, но всё-таки в тепле и светле круглый год», — думала Таисия. И мечтала поскорее сбежать в город. Может, и сбежала бы…

Но именно в деревне нежданно-негаданно у неё случилась первая любовь. Она банально влюбилась в гармониста. По совместительству тракториста. Звали его Тимофей, ласково — Тимоша. Красавец, одни кудри русые чего стоили и голубые глаза. К тому же весельчак. Но для Таисии Тимофей Юрьевич Михеев, ибо он был старше её на двенадцать лет. И банально женат. Имел тракторист и прицеп в виде двоих детей. Оба мальчики. И всем на деревне было известно, что Тимофей Юрьевич Михеев мечтает о третьем ребёнке и хочет, чтобы непременно родилась девочка, дочка. Такая вот была мечта у музыкально одарённого тракториста.

Таисия щеголяла перед ним в своих самых лучших нарядах, часть из которых привезла из города, часть сшила своими руками. Она и пела, и плясала, и частушки заводные собственного сочинения у неё от зубов отскакивали. А как она ему улыбалась! Глазки научилась строить и кокетничать. Да только всё впустую. Не прельстился ею Тимофей, Тимоша ненаглядный. «Берёг себя для своей жёнушки, толстушки Варвары, чтоб ей пусто было», — думала Таисия. Сколько слёз она из-за него по ночам в подушку пролила. А ему всё по барабану! И тогда она решилась открыто признаться ему в своей любви. А что?! Татьяна вон призналась Онегину! Чем она, Таисия, хуже пушкинской Татьяны? «Ничем!» — твёрдо решила Таисия.

Только письма Тимофею она писать не стала, подкараулила его поздно вечером у амбара. Он как раз с работы возвращался. Уже и зорька вечерняя отгорела. Только было слышно, как в роще за околицей птицы пересвистываются.

— Ты? — удивился Тимофей, когда увидел, кто заступил ему дорогу.

— Я! — ответила Таисия с вызовом.

— И чего ты тут делаешь в такое позднее время? — спросил тракторист и зевнул.

— Тебя жду!

— Это ещё зачем? — не понял он или только прикинулся непонимающим.

— Тимошенька! — воскликнула девушка, кинулась к нему и обвила его шею руками. — Люблю я тебя! — жарко задышала она ему в ухо. — Сил нет, как люблю!

— Тю, — ответил он и стал разжимать её пальцы, чтобы снять Таисию со своей шеи. — Сумасбродка ты, — сердито проговорил он, легонько отталкивая её от себя, — ишь чего удумала, бесстыдница!

— Тимошенька! Родненький! Я тебе дочку рожу! — Таисия залилась горючими слезами.

— Окстись, дурочка! Тебе всего семнадцать лет.

— Восемнадцать скоро, — ответила она.

— А мне тридцать! — прикрикнул Тимофей. — Я женатый мужик! У меня дети и опять же жена Варя.

— Твоя Варя! — закричала Таисия, разбрызгивая злые слёзы. — Она старая и толстая!

— Ты мою Варю не тронь, — строго проговорил Тимофей, — она меня на три года моложе. Варенька моя — женщина приятной полноты! Не то что ты, кожа да кости!