Книга Графское наследство, страница 70 – Наталия Антонова

— Вы имеете в виду Елену Козельскую?

— А кого же ещё! Она просто умирает от зависти!

— Чему же она завидует?

— Ну как же! У Таи законный муж. И титул графини, и деньги. А у Ленки папик. Он может в любое время сделать ей под зад ногой! И ещё Ленка злится, что альфонс Валюшин от неё к Тае перебежал. Но Тая его сразу раскусила и дала ему отставку. Вот они теперь и гудят в одну дуду.

— Таисия никогда не рассказывала вам о врагах графа?

— Нет, — помотала головой Светлана. — Да и какие у графа могли быть враги. Он был хороший человек, хоть и старый, — вздохнула Глызина.

— А что вам известно о племяннице графа Софье?

— Ничего мне о ней не известно! — отмахнулась Светлана. — Дальняя родственница Бужанского. Совсем девчонка. Сирота. Граф из жалости о ней заботился.

— А как к ней относилась Таисия?

— Ой. Носилась с ней как с писаной торбой. Баловала девчонку. Я Тае говорила, что зря она это делает.

— Почему зря?

— Потому что девочка привыкнет к роскошной жизни, а потом ей самой придётся зарабатывать себе на кусок хлеба.

— Вы думаете, что граф ничего ей не оставил?

— С чего бы ему что-то ей оставлять? — искренне удивилась Глызина.

— Она всё ж таки внучатая племянница, — проговорила Мирослава.

— А вы поддерживаете отношения со своими троюродными и прочими племянницами? — спросила Глызина детектива.

Мирослава ничего не ответила, так как она не имела понятия, есть ли они у неё вообще. Её племянниками могли стать дети двоюродного брата Виктора, но он пока даже не планирует их появление на свет. Племянниками она станет считать и детей Шуры Наполеонова, если он удосужится обзавестись ими. Поэтому, ничего не ответив на вопрос Глызиной, она спросила:

— Как вы думаете, кто в доме Бужанских был самым осведомлённым человеком?

— Савельич, конечно, — не задумываясь, ответила Глызина. Она посмотрела на Мирославу и пояснила: — Дворецкий. — Потом спросила: — Правда, смешно?

— Что именно? — уточнила Мирослава.

— Да наличие в доме дворецкого! Прямо как в девятнадцатом веке. Когда мне Таисия в первый раз о нём рассказала, я сразу вспомнила Англию времён Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Ещё там старушка прикольная была, мисс Марпл. Я хохотала до слёз!

— Да, на первый взгляд веет старой доброй Англией, — согласилась детектив. А про себя подумала: «А была ли Англия вообще когда-нибудь доброй? Может, в те времена, когда Альбион порабощался обнаглевшим Римом? И аборигены на своей шкуре испытывали все прелести колонизации». Развивать свою мысль она не стала. Вместо этого спросила:

— Какие отношения были у вашей подруги с дворецким?

Глызина задумалась на пару секунд, а потом проговорила несколько удивлённым голосом:

— Как ни странно, но хорошие.

— Почему странно?

— Потому, что Тая говорила, что Савельич видит и слышит сквозь стены. А о том, чего не видит и не слышит, догадывается.

— И что?

— А то, что ему, чует моё сердце, было известно о Таиных любовных похождениях.

— Он давал ей об этом понять?

— В том-то и дело, что не давал. Никаких косых взглядов с его стороны в её сторону не было.

— Так, может, он ничего не знал?

— Тае казалось, что всё он знал.

— То есть Савельич будет рад, если Таисию осудят за убийство его хозяина?

— Не думаю, — снова ненадолго задумавшись, ответила Светлана.