Книга Графское наследство, страница 87 – Наталия Антонова

Морис посмотрел на неё подозрительно, не понимая, чему она радуется. В конце концов он решил, что она просто дразнит его, и решил подлить масла в огонь.

— Того и гляди, — проговорил он, — снега наметёт столько, что сам Шура не сможет пробиться к нам на праздник.

Мирослава весело рассмеялась.

— Ой, боюсь, боюсь! — А потом успокоила то ли его, то ли себя: — Не боись, я уверена, что дороги уже расчищают.

— Пожалуй, вы правы, — не выказывая особой радости, согласился он. И тут Морис поймал себя на мысли, что ему очень хочется, чтобы Мирослава сегодня осталась дома. Почему именно сегодня, он не знал. Просто чувствовал, что истосковался по дням, когда они почти всё время проводили вместе. Правда, это случалось не так уж часто, только тогда, когда они не занимались расследованием очередного дела. Он тихо, как ему показалось, незаметно вздохнул.

Но Мирослава уловила его вздох и проговорила ласково:

— Обещаю не пропадать долго.

— Правда?

— Угу, — ответила она и положила в рот очередной кусочек яичницы, приготовленной заботливыми и умелыми руками Мориса.

Мирослава на самом деле надеялась, что управится быстро, так как никаких других дел, кроме разговора с Иваном Скрытником, у неё на сегодня в городе запланировано не было.

— Пусть лучше снег идёт, — проговорила Мирослава, обращаясь больше сама к себе.

— Почему? — удивился Морис.

— По народным приметам, если в марте туманы, то лето будет дождливым.

Морис рассмеялся.

— Ты чего? — спросила Мирослава.

— У меня сложилось впечатление, что и вы, и ваша тётушка Виктория фанатки именно дождливого лета.

— Не совсем так, — улыбнулась Мирослава, — скорее прохладного. А то если ливни и жара, то это уже тропики! Но вообще-то я хоть и люблю больше апрель и май, к марту отношусь с нежностью. Ведь именно в марте появляются первые проталинки. Из-за них март на Руси в древности называли протальником. Ещё люблю март за первые румяные зори.

— И за мимозы, — подсказал Морис, глядя на неё с проникновенной нежностью.

— И за мимозы, — согласилась она. Поднялась из-за стола и спросила: — Тебе помочь?

— Не надо, сам справлюсь. А вы поезжайте, дороги и впрямь уже расчистили. Раньше уедете, раньше приедете.

— С мужской логикой не поспоришь, — рассмеялась Мирослава и, прежде чем он успел ответить, выскользнула за дверь. Миндаугасу только и осталось, что покачать головой и начать убирать посуду со стола.

* * *

На въезде в город машины двигались медленно, но тем не менее двигались. Снегоуборочная техника худо-бедно успела расчистить основные трассы. В пробку Мирослава попала уже в городе. Время в запасе у неё ещё оставалось. Она выбралась из салона, чтобы посмотреть, как много машин застыло впереди. Толком рассмотреть ей ничего не удалось. Зато из разговоров водителей она узнала, что один из автомобилей занесло на рельсы, а вставший по его милости трамвай наглухо перегородил дорогу. Оставалось ждать, пока автомобиль стянут с рельсов и трамвай продолжит свой путь.

Мирослава вернулась в машину и позвонила Скрытнику.

Он сразу включил связь:

— Вы не приедете? — спросил он взволнованно.

— Приеду, я в пути, но тут произошла, как я надеюсь небольшая, задержка.

— Вы в пробке? — догадался он.

— Типа того, — ответила Мирослава.

— Может быть, мне подъехать к вам? — спросил он.