Книга Разрушитель. Семейное дело, страница 22 – Александр Трогон

– Как странно, – едва слышно пробормотал он себе под нос.

– Прошу всех немедленно покинуть это помещение, – громогласно потребовал в ту же минуту Вячеслав, мрачной тучей надвигаясь на любопытствующую родню.

В ответ толпа гуськом потянулась обратно на кухню.

Колинька отвернулся в сторону, смахнув навернувшуюся слезу.

– Как-то очень уж все неожиданно произошло, – растерянно пробормотал Николай, выходя из спальни отца.

Его старший брат со скорбным выражением лица смежил генералу веки и, прикрыв его остывающее тело одеялом, безмолвно покинул комнату, плотно затворив за собой дверь.

***

– День безнадежно испорчен, – недовольно закатив глаза, процедила Лидия после того, как ее супруг подтвердил всем собравшимся факт смерти патриарха клана Вершининых.

– Как ты можешь быть такой черствой, когда у нас в семье случилось горе? – попеняла ей переставшая, наконец, всхлипывать Люся.

– А я удивляюсь тебе, – парировала Лидия. – Ты же мечтала, чтобы старый козел поскорее отбросил копыта, а теперь ревешь, будто и не рада, что освободилась от его ига.

Люся моментально изменилась в лице. Злобно прищурившись, она приготовилась дать снохе жесткую отповедь.

– Лида, уймись! – резко осадил жену Вячеслав в попытке предотвратить надвигающийся скандал над еще не остывшим телом Бориса Алексеевича.

– А что я такого сказала? – фыркнула Лидия, демонстративно переплетя руки на груди. – Все здесь так думают, только вслух не произносят. Ваш любимый папаша и при жизни был изрядной сволочью, и умер не по-человечески. И не лгите, что кто-то из вас не заинтересован в том, чтобы получить от старого козла хоть что-то из того, чего он лишил семью при жизни! Предупреждаю: за свою долю я буду бороться!

– Как тебе не стыдно?! – теперь уже взорвалась жена Николая. – Мало того, что притащила в дом любовника, так еще ведешь себя, как базарная баба.

К ней присоединилась Люся, выкрикивая в адрес Лидии грязные ругательства. Вячеслав благородно встал на защиту супруги. Артур спешно ретировался из кухни в коридор, не желая принимать участия в семейной склоке. Николай трусливо потянул жену за локоть, однако та резко сбросила его руку. Стушевавшись, мужчина отступил назад. Помятый и все еще не окончательно протрезвевший Владимир глумливо ухмылялся, облокотившись о дверной косяк.

Слова взаимных обвинений и упреков летели, метко попадая в цель, повышая градус разгоревшегося конфликта.

В этой кутерьме внезапно раздался громкий хлопок – это Иван Иваныч, которому надоело смотреть, как ругаются дети Вершинина, с размаху бросил на пол одну из тарелок. Посудина разбилась в дребезги, наделав много шума и прервав перебранку.

– Отставить! – зычным голосом отставного вояки прикрикнул он на разбушевавшихся дам.

Те разом притихли, уставившись на старика.

– Каким бы ни был человеком Борис Алексеевич, мы находимся в его доме и обязаны почтить его память, – обвел всех грозным взглядом Иван Иваныч. – Кроме того, лично мне его внезапная смерть кажется весьма подозрительной.

– Что Вы этим хотите сказать? – встрепенулся Вячеслав. – Я совершенно уверен, что отец умер естественной смертью. Следов насилия у него на теле не имеется, характерных признаков отравления – тоже. Не сомневаюсь, что вскрытие подтвердит сердечную недостаточность. Или Вы не доверяете моему профессиональному мнению врача?