Онлайн книга «Последний час»
|
Она сначала проигнорировала его. Но он повторился. Миа вернулась в салон, достала телефон с заднего сиденья. Прочистила горло, собралась. – Миа. Слушаю? – Привет, Миа, это Мунк. – Привет, Холгер. Как ты? Голос звучал напряженно, рассеянно, будто он мысленно был где-то еще. – У нас тут ЧП. Ты видела новости? Новости? Нет. Она выпала из реальности на несколько дней. – Сегодня утром взорвали бомбу в метро у Майорстюа. Всех, кого только можно, срочно вызывают. Ты сможешь приехать? Где ты сейчас? Миа осмотрелась. – Не уверена… – Ты далеко? – Пару часов пути. – Хорошо. Если скину адрес, встретимся? – Где именно? – Сместад. Через пару часов подъедешь? – Да, но… – Отлично. Жду. Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Бомба? Что за хрень? Миа сунула телефон в карман и резко тронулась с места. 5 Йессика Блумквист вбежала в здание редакции на Акерсгата, подскочила к лифту и с яростью начала нажимать на кнопку. Лифт, который и в лучшие дни никуда не торопился, сегодня казался особенно медлительным. Цифры над дверями менялись с невыносимой неспешностью. Да черт возьми, у меня нет на это времени!Она давно привыкла, что вокруг постоянно полыхает, что мир словно рассыпается на части. «Все горит» – любимая фраза главного редактора Уильяма Вольда. «Йессика, горит. Все. Горит. Везде». Неважно, о чем шла речь. «Давай, Йессика, мы должны быть первыми!»Она начинала в отделе культуры, но после серии громких материалов о насилии в лагерях для беженцев ее быстро перевели в общественный отдел. Ей тогда помогла подруга, работающая в одном из таких лагерей. «Там столько больных людей, Йесс, ты даже не представляешь».О, она представляла. В культуре все, конечно, было иначе: сплошь одержимые вниманием знаменитости. День напролет звонки от пиарщиков, убеждавших, что выход книги какого-то писателя – событие или что интервью с телезвездой о разводе «изменит все». Везде нужно съездить, все сфотографировать, у всех взять интервью. Нет, общественный отдел был ей ближе. Здесь она чувствовала, что делает что-то значимое. Хотя и винный запас в доме вырос заметно – тонкая защита от той черноты, с которой она теперь сталкивалась каждый день. Сейчас она работала над материалом о детях в приютах, и Вольд уже вчера вечером напоминал: «Йессика, горит, ты же должна была закончить на прошлой неделе?» Теперь, конечно, все откладывается. Потому что фраза главреда внезапно обрела буквальный смысл. Город изменился за секунды. Она бежала с места взрыва к своему велосипеду. Встревоженные лица. Люди, обычно спешащие по своим делам, останавливались, спрашивали друг друга: Что происходит? Ты что-то знаешь? Вой сирен. Повсюду. Лифт наконец подал сигнал, и Йессика вошла внутрь. Вслед за ней, чуть запыхавшись, влетела Анника Йоргенсен из криминального отдела – с тем же шокированным выражением лица, что Йессика видела у всех по пути от Майорстюа. Двери закрылись. Анника ткнула кнопку четвертого этажа и, глядя на нее, прошептала: – Это правда? – Что именно? Она понизила голос, быстро оглянулась, будто проверяла, нет ли посторонних. – Он тебе звонил? Йессика почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение. Вольд? Он уже успел разболтать об этом всем? Уже? Черт, слишком рано, чтобы… Анника, заметив выражение ее лица, поспешила успокоить: |