Книга Диверсанты, страница 114 – Валерий Ковалев

Заместителем у него был полковник госбезопасности Чижевский. Он являлся грамотным и инициативным чекистом старой закалки. В свое время работал начальником 1-го Управления ГУКР «СМЕРШ» Военно-Морского флота. За нарушения социалистической законности был наказан по партийной линии и освобожден от должности, а затем назначен с понижением, но фактически с повышением. Такое бывало. У полковника было много высокопоставленных друзей в Москве, которые Тимофею Анисимовичу всегда помогали. Именно он и был представлен на должность начальника Особого отдела флота, но в ЦК КПСС не согласились с кандидатурой.

В первый же день они объяснились. Чижевский вроде понял, что не Усатов инициатор перевода на Север, однако в душе глубоко переживал. Первая серьезная стычка с заместителем произошла, когда из московского института Сербского, в Североморск этапировали арестованного им до назначения нового начальника военного летчика морской авиации Калиниченко.

Усатов внимательно изучил материалы уголовного дела и вместе с прокурором флота допросил офицера. При этом как в документах дела, так и в ходе допроса обвиняемого было выявлено множество нарушений законности, которые допустил лично Чижевский и начальник следственного сектора капитан 2-го ранга Новиков. Все дело яйца выеденного не стоило. Калиниченко, мотивируя глубокими знаниями произведений Ленина, доказывал, что Хрущев с Брежневым и другие партийные руководители нарушают их теоретические положения. Фактически он был прав, и судить офицера было не за что. Наоборот, следовало умело использоватьдля разъяснений ленинского учения.

На следующий день у Усатова состоялась обстоятельная беседа с Новиковым и Чижевским. Когда оба были уличены в фальсификации материалов дела, заместитель попытался свалить вину на подчиненного. Тот, в свою очередь, обозвав полковника «старым провокатором», написал рапорт об увольнении со службы по состоянию здоровья. Врачи дали необходимое заключение, и Новиков был уволен.

Чижевскому же Усатов поручил составить обстоятельное постановление об освобождении Калиниченко из-под стражи и возвращении в полк на летную работу. Этот документ полковник составил так, что вроде всю жизнь защищал репрессированных. Одновременно было направлено спецсообщение в Москву, а также справка Военному совету флота. В конечном итоге уголовное дело прекратили, а с заместителем у Усатова состоялся весьма серьезный разговор. Ему было запрещено самостоятельно принимать процессуальные решения. Старые методы работы, связанные с выбиванием доказательств или их фальсификацией, которые тот использовал многие годы, довлели над полковником. Что делало службу с ним проблематичной.

С Калиниченко Усатов встретился в полку, где извинился за действия своих подчиненных и даже по приглашению офицера побывал у того дома, где пил чай с вишневым вареньем. Офицер был весел и благодарил за то, что «его вытянули из болота». Раньше капитан во всем видел только негатив. Откровенно говоря, того хватало, но жизнь шла вперед – летчики летали, их семьи не бедствовали, снабжение улучшалось, в гарнизоне имелась отличная школа, детсад и поликлиника.

Командующий Северным флотом Чабаненко долго не мог смириться с тем, что Чижевского не освободили от занимаемой должности. Но Усатов уговорил адмирала оставить все как есть. Правда в его отсутствие Чижевский никогда не ходил с докладом к командующему, а решал все вопросы с начальником штаба или членом Военного совета.