Книга Русская рулетка, страница 56 – Валерий Ковалев

— Я, товарищ генерал, бегать не привык. Да еще от бандитов.

— Хорошо. В таком случае отвезем на Пехотный*, там подлечишься и в строй. Кстати, приказ о твоем увольнении отменен, а следователь снят с должности. Ну как, доволен?

— Насчет приказа, вполне. А в госпиталь не лягу, меня лесник обещал подлечить здесь народными средствами.

— Тебе виднее, — встал с табуретки заместитель. — А ты, Гуляев — покосился на майора, организуй сюда все необходимое. А то лежит, понимаешь, как сирота казанская. И еще дай на всякий случай пистолет. Ну, бывай, — пошагал к выходу.

Гуляев вынул из наплечной кобуры «макаров», протянул Орлову, — на, завтра с утра заскочу.

Сойдя с крыльца, они подошел к хозяину кордона, тот доставал воду из колодца, — как вас величать? — поинтересовался генерал

— Астахов Иван Егорыч, — поставил тот ведро на сруб.

— Спасибо за нашего товарища, Иван Егорыч — крепко пожал руку.

— На здоровье.

Хлопнули дверцы, автомобиль выехал со двора.

К вечеру Витька жарко натопил баню, где Егорыч принялся врачевать Орлова. Для начала, уложив на полку, плеснул ковшом на каменку (та ахнула паром) а затем отхлестал распаренным березовым веником. Окатил холодной водой, повторил. И так три раза. Потом вывел в предбанник, натянул на него свежую рубаху с кальсонами, оделся сам, оба поковыляли к дому.

Там уложил в разобранную Витькой койку, накрыл одеялом и сунул в руки чем-то наполненный стакан. — Пей до дна.

Болящий выпил, задохнулся и выпучил глаза, — спирт?

— Первач на прополисе.

— Хорошо, — откинулся на подушку и засопел носом.

Когда Орлов проснулся, за окнами ярко светило солнце, стрелки ходиков на стене показывали восемь. Попробовал сесть — получилось, встал, боли не было. Прошелся по крашеным половицам, вышел в сени, а потом на крыльцо, сел на ступеньку.

— Ну как? — выйдя из сарая с лукошком яиц, направился к нему Егорыч.

— Хорошо, — улыбнулся Орлов. — И впрямь, как новый.

— Так я же говорил, — скрылся хозяин в доме.

Когда позавтракав глазуньей с хлебом и зеленым луком, пили из кружек чай, во двор, тихо урча, вкатил «форд». Из него вышли Веселов с Левитиным, достали из багажника две туго набитых сумки, длинный, из кожзаменителя чехол, прошли в дом, — здравствуйте хозяева!

— И вам не хворать, — поднялся с табуретки лесник. — Присаживайтесь, чаи погоняем.

— Спасибо, велено передать, — раздернул Гуляев на чехле молнию, извлек вороненый СКС* и вручил Егорычу. — А это разрешение на него, — протянул запаянную в пластик карточку.

— Кем велено? — открыл рот старик.

— Нашим генералом. Так, что владейте. В сумке еще сотня патронов.

— Поздравляем, отец — пожали ему руку Орлов с Левитиным.

Растроганный Егорыч, повлажнев глазами, унес подарок в светелку, откуда вернулся с банкой самогона. — Вот, обмыть надо, — поставил на стол. — Щас принесу закуску.

— Не беспокойтесь, у нас все есть, — достал Левитин из сумки бутылку коньяка, мясные с рыбными нарезки, зелень и еще теплый лаваш, с румяной корочкой.

— За награду и вас Иван Егорович, — поднял Орлов наполненную стопку.

Когда выпив, закусили, хозяин сказал, что ему пора на обход и, прихватив в ружье с полевой сумкой, вышел. — А вы не спешите, ребята, — сказал на прощание. — Погутарьте.

— Интересный старик, — поглядел в окно Левитин.