Книга Русская рулетка, страница 54 – Валерий Ковалев

Свободной рукой Алексей пощупал темя и зашипел от боли. За дверью послышались шаги, провернулся ключ, она открылась. Внутрь поочередно вошли два амбала, став по сторонам, заними Дед Хасан, Могила и Колючий. Уселись на скамейку.

— Ну, здравствуй, Орлов, — прищурился старый вор. — Вот мы и встретились

— Чего молчишь, гад? С тобой уважаемый человек базарит, — ощерился Колючий.

— Здравствуй, Дед Хасан — ответил пленник.

— Ты знаешь кто я?

— Знаю, как и остальных двоих. Вы бандиты.

— А ты дерзкий, — блеснул глазами Могила. — Не очкуешь?

— Это у вас очко играет. Если нет, снимите браслеты.

— Сними, — кивнул Дед Хасан одному из охранников. Тот молча выполнил. Орлов встал с пола и, прислонившись к стене, стал растирать запястья.

— А скажи мне, с каких — это пор чекисты мочат воров? — спросил Могила. — Что, менты не справляются?

— Вместе быстрее приведем вас к знаменателю.

— А Белая стрела это вы?

— Впервые слышу.

— Ну, на нет и суда нет, — опустил веки Дед Хасан. — Вова, огласи приговор нашего, поглядим какой он смелый.

— За то, что мочил воров и увел общак, закопаем тебя живым, тварь, — хищно оскалился Колючий.

— Ну и как? — усмехнулся Могила.

У Орлова расширились глаза, в следующий миг, саданув ближайшего охранника кулаком в лоб, он с ревом пронесся к скамейке. Колючий отлетел в угол, Могила в другой, по полу рассыпался янтарь, началась свалка…

В полдень, по затравенелой дороге, переваливаясь на кочках, со стороны шоссе, в лесной заказник въехал внедорожник и остановился на опушке. Хлопнули дверцы, вышли четверо, открыли багажник. Извлекли оттуда некрашеный деревянный гроб, две штыковых лопаты, сопя, утащили в березняк.

Там, на небольшой полянке, усыпанной желтыми одуванчиками, работая поочередно, вырыли глубиной в полтора метра, яму. Молча опустили туда гроб, закидали комьями земли.

— Одним ментом меньше, — харкнул на могилу Дока. — Погнали, братва.

Забросив лопаты в кусты, вернулись к автомобилю, снова хлопнули дверцы, заурчал двигатель, развернувшись, тронулись обратно.

— Что делают, нечестивцы, — перекрестился лесник Егорыч, и шепнул тихо ворчащей овчарке, — нишкни. Оба наблюдали из ельника на пригорке, за тем, что вершилось ниже. Леснику было за пятьдесят, он воевал на Даманском, потом ловил тигров в Приморье и мало чего боялся. На поляне, явно были бандиты, а вот кого хоронили, вопрос.

Когда шум мотора стих, Егорыч достал из полевой сумки блокнот с ручкой, записал номер «джипа», сунул обратно. Поправив на плече, двустволку, вместе с овчаркой спустился к могиле. Подойдя вплотную, различил глухие звуки, шедшие из-под бурых комьев, а собака, вздыбила загривок.

— Живого закопали, — ахнул старик и бросился в кусты, искать лопату. Нашел, поспешил обратно, сняв ружье с сумкой, принялся отбрасывать землю.

— Бой, помогай! (овчарка заработала лапами).

Когда обнажилась часть крышки, с трудом ее поднял и выпихнул на край ямы. Внутри, с посиневшим, окровавленным лицом, взахлеб дышал человек. Дрожащими руками Егорыч снял с пояса флягу, отвинтил колпачок, и сунул горлышко ему в губы.

— Буль-буль-буль, — заходил на шее кадык.

— Ну, вот и добро, — вернул флягу на место. — Полежи чуток. Выбрался наверх, достав из сумки рацию, надавив кнопку, забубнил, — кордон, кордон.