Книга Русская рулетка, страница 92 – Валерий Ковалев

Теперь ему стало известно об устройстве нового государства, его военных формированиях, а также местах дислокации.

Предметно изучил Орлов и карту местности, по которой предстояло добираться в Файзабад и обратно, хорошо запомнив маршрут. А еще, занимаясь по несколько часов в день с преподавателем, освежил знания пуштунского языка, местные обычаи и традиции. Затем военным бортом с грузом, его перевезли на российскую базу в Душанбе, где московского гостя на аэродроме встретил начальник разведки.

Доставив прилетевшего к себе, подполковник (фамилия его была Марков) сообщил, что через таджикско-афганскую границу Орлова перебросят по воздуху, десантировав в пустынном месте в семидесяти километрах от Файзабада, откуда заберут при получении сигнала.

— А теперь самое главное, — открыв сейф, развернул разведчик на столе лист плотной бумаги. — Это план города. Вот здесь (взял в рукукарандаш) тюрьма, через две улицы, рядом с медресе, военная комендатура.

Следующим утром, едва забрезжил рассвет, окрасив в пурпур край неба, с аэродрома поднялся вертолет, взяв курс в сторону границы.

…После очередного поворота «Ми-8» сбросил скорость, из пилотной кабины возник бортмеханик и, кивнув Орлову, встал у входного люка. Через несколько секунд машина зависнув в воздухе просела, механик откатил дверь в сторону, и пассажир выпрыгнув с багажом наружу в реве двигателей, пригнувшись, рванул в сторону. Стальная же птица, взмыв на сотню метров развернулась и унеслась обратно.

Тяжело дыша, Орлов добежал до ближайшей скалы, укрылся в ее тени и внимательно осмотрелся. С двух сторон расстилалась дикого вида долина с нагромождениями камней, осыпями, да тощими кустарниками саксаула, кое-где расцвеченных тамариском.

Отгребя гравий у приметной скалы, он вынул из хурджина тяжелый сверток, закопал и тщательно разравнял место. Потом вскинул сумку на плечо и, обходя открытые места, двинулся вдоль высохшего русла. Много веков назад, по этому горному коридору проходил Великий шелковый путь, связывавший Восточную Азию со Средиземноморьем, ныне заброшенный и забытый.

Когда солнце поднялось в зенит, Алексей остановился на привал в глинистой промоине затененной кустами полыни, где подкрепился испеченной в тандыре кукурузной лепешкой, запив водой из тыквенной фляги. По виду он ничем не отличался от пуштуна — бедняка: одежда была изрядно потрепана, сандалии вырезаны из автомобильной покрышки, хурджин пошит из облезлого ковра.

Там имелись еще несколько лепешек, сухой козий сыр и дюжина мелких редек; жестяной котелок, два брикета дешевого прессованного чая (один начатый) и коврик для намаза. Во внутреннем кармане жилета, заколотом булавкой, тонкая пачка засаленных купюр, а в потайном кармашке штанов — половинка монеты. Под рубахой, за поясом, в ножнах, остро заточенный пастуший корд*.

К вечеру, вырезав из корня арчи посох, Орлов прошагал примерно тридцать километров, и когда на горы опустилась мгла, переночевал в скальной расщелине, из которой вытекал ручей, затеплив небольшой, из сухих веток, костерок. Вскипятив в котелке воды, заварил чай, выпив его с лепешкой, а потом, завернувшись в накидку, уснул под тоскливый вой шакала, лившийся откуда-то сверху.

Проснувшись на утренней заре, лазутчик умыл лицо, перекусил сыром, наполнил из ручья флягу, заткнув пробкой, и продолжил путь. На третьи сутки, к вечеру, он поднялся из коридора по уступам на горную гряду, за которой в долине с зеленеющей растительностью, протекала довольно широкая река. Ее пересекал сопряженный с горным серпантином, широкий, на каменных быках мост, по которому наблюдалось движение.