Книга Русская рулетка, страница 94 – Валерий Ковалев

— Хайя" аля-ссалят! — разбудило его далекое пение муэдзина.

В дверные щели проникал свет, Орлов, зевнув, встал с кошмы, сунул ноги в сандалии, одел на голову пакуль и, прихватив хурджин, вышел наружу. Из-за отрогов гор поднималось солнце, во двор входил очередной караван, пахло утренней свежестью и кизячным* дымом.

Заперев дверь полученным ключом, Алексей сунул его в карман и направился к воротам. Миновав их, углубился в хитросплетение улиц и вскоре вышел к центру. Он был обычным для провинциальных афганских городов, с многолюдным шумным базаром, древней мечетью с высоким минаретом, и дюжиной более поздней постройки зданиями. На одном, возведенном в восточном стиле — с аркой в центре и остатками цветной мозаики, наклонно висело выцветшее знамя ислама с надписью арабской вязью «джихад». У арки стоял безбородый, лет семнадцати душман в тюрбане на голове, разгрузке с запасными дисками поверх рубахи и автоматом на плече.

Понаблюдав за ним пару минут, Орлов пересек неширокую, с остатками булыжника площадь и остановился, — позови караульного начальника.

— Зачем? — вскинул брови страж

— Делай что сказано, сын праха, — прошипел Орлов.

Поколебавшись, тот дернул шнур в стенной нише, через несколько минут из полумрака арки появился второй — много старше, с тяжелой кобурой на ремне, жующий насвай*.

Страж молча кивнул на дехканина, начальник сплюнул желтую слюну — чего надо?

— Я к коменданту.

— Его сейчас нет (подозрительно оглядел Орлова).

— Когда вернется, передай ему это, — протянул тот часть монеты. — После зухра* я снова буду здесь.

Тот озадачено взял, а лазутчик чувствуя спиной взгляд, неспешно удалился. Вскоре он прошел мимо городской тюрьмы, скользя по ней взглядом. Это была угрюмого вида средневековая постройка из камня с узкими бойницами, глухими, воротами, куда было врезано окошко и часовыми, расхаживающими на плоской крыше.

«Из такой не убежишь» — подумал Алексей и направился на шум базара.

Он был по восточному многолюден, с запахами пряностей, фруктов и бараньего стада. В хаосе глинобитных лавок, за прилавками под навесами, а то и просто на земле, здесь торговали всем, необходимым для жизни. В разных местах дымили харчевни с мангалами под открытым небом, разносчики,вопя на все голоса, продавали горячие лепешки, сладости и холодную, в кумганах* воду.

Тут и там, седобородые аксакалы под стенами курили анашу, нищие просили милостыню, а в кругу зевак волчком вертелся дервиш в колпаке и развивающихся одеждах. Здесь же прохаживались вооруженные моджахеды.

Потолкавшись среди людей и купив несколько пачек арабских сигарет, Орлов, почувствовав голод, зашел в ближайшую чайхану. Внутри было подобие зала с потертыми коврами на глиняном полу, где, сидя по восточному, простой люд потягивал из пиал и подкреплялся пловом с лепешками. Некоторые, с пустыми глазами, курили кальян или жевали насвай, в дальнем конце дымил громадный самовар, два повара в белых рубахах жарили на углях мясо.

Усевшись в свободном углу, рядом с тремя декханами, жевавшими ячменный хлеб, Алексей заказал себе кок-чай, а к нему кебаб и лепешку.

— Скоро талибам конец. Панджшерский лев* наступает на Кабул, — наклонился один, с бритой головой, к соседу.