Книга Вход только для мертвых, страница 117 – Валерий Шарапов

— Товарищи! — еще издали начал кричать Журавлев, бегом направляясь к ним, перепрыгивая через рельсы. — Незамедлительно требуется ваша помощь. Дело государственной важности! Мы преследуем преступника. Нам необходимо догнать вон тот паровоз! — махнул он рукой в сторону уходившего с каждой минутой все дальше небольшого состава. — Выручайте, братцы! — сипло попросил он, заметно обессилев от быстро бега, неуверенно стоя на покачивающихся ногах.

— Василь! — обронил пожилой железнодорожник в промасленной робе и кивнул рослому парню в брезентовом фартуке.

Тот послушно прислонил к стойке семафора молоток с длинной рукояткой, которым только что забивал костыли, поигрывая мускулами, шагнул к дрезине. Без особого труда он сбросил шпалы, поднялся на площадку, ухватившись крепкими руками в рукавицах за рулевые рычаги, ломким баском предложил:

— Ну что, парни, поехали?

Журавлев поднялся к нему; широко расставив ноги для большей устойчивости, вцепился в рычаги, будто утопленник в спасительную соломинку, Серко сел на дощатый помост, и они поехали, работая руками вверх-вниз, вверх-вниз…

Пар рассеялся, и стоявший на подножке преступник заметил своих преследователей. Он заволновался, измеряя глазами быстро сокращающееся расстояние. А тут еще и паровоз стал притормаживать. Тогда он ловко перелез через ребристое металлическое ограждение, спрыгнул по ту сторону и быстро побежал, лихорадочно размахивая руками, будто это могло придать ему дополнительной скорости. Под подошвами его лакированных ботинок, которые глянулись вору-карманнику Князьку, хрустел гравий, мелкие брызги его разлетались по сторонам.

Дрезина подъехала как раз в тот момент, когда маневровый паровоз остановился. Журавлев подлез под цистерны, но он снова тронулся, и Илья чудом успел в последний миг выскочить из-под колес. Серко же пришлось дожидаться, когда пройдет этот крошечный, в четыре цистерны, состав.

— Стой, Филатов, или как там тебя сейчас зовут, стой! Стрелять буду! — принялся неистово кричать Илья, на ходу вынимая из кобуры служебный «ТТ». — Стой, кому говорю!

Филатов-Тюрин спрятался за стойку семафора, в свою очередь вынул из-за пояса «Вальтер», прицелился и выстрелил в бегущего к нему милиционера. Пуля со звоном ударилась в рельс у ног Журавлева и, срикошетив, улетела куда-то в сторону. Началась суматошная частая перестрелка, когда казалось, что в очередной раз пуля непременно поразит кого-нибудь из стрелявших людей.

— Сдавайся, Филатов! — время от времени кричал Журавлев. — Все равно ведь тебе не уйти!

— Так у меня хоть есть шанс, а тогда точно лоб зеленкой намажут! — злобно огрызался Филатов-Тюрин, отстреливаясь, перебегая с одного места на другое, стараясь уйти от погони, добраться и скрыться в каком-нибудь разрушенном бомбами пакгаузе, видневшемся впереди.

Внезапно Журавлев ощутил боль в левой голени: пуля срикошетила от головки стального рельса и угодила ему точно в ногу, пробив голенище. Чувствуя, как горячая кровь заполняет сапог, Илья положил ствол пистолета на согнутую в локте левую руку, тщательно прицелился и выстрелил два раза подряд.

Попасть он не попал, но преступник, испуганно шарахнувшись от цвикнувшей рядом с ним пули, оступился, всплеснул руками и выронил пистолет. Не удержавшись на ногах, он упал спиной в скользкий, какой бывает жидкая грязь после дождя, желоб и заскользил по нему вниз, где находился огромный резервуар с отработанным мазутом, долгое время копившимся для последующей утилизации. Предатель напрасно цеплялся, ломая ногти на пальцах, за скользкие узкие борта, стараясь спасти себе жизнь. Его на большой скорости вынесло из желоба, приподняло, словно на трамплине, в воздух, и он плюхнулся в резервуар, подняв густые грязные брызги. Вязкая и липкая, как смола, субстанция сковывала его движения, затекала в рот, набивалась в горло, без сожаления тянула вниз.

— Помо… — Предсмертный, полный ужаса крик неожиданно оборвался, навечно застрял в горле преступника и изменника Родины.

Когда Илья, прихрамывая, подошел, все было кончено, на поверхности осталась плавать лишь одна фетровая шляпа… Прибежал, запыхавшись, Серко.

— Смерть его была мучительно-ужасной, но справедливой, — ответил Журавлев на его вопрошающий взгляд, неожиданно вспомнив когда-то вычитанную им в одной книге очень точную фразу.