Книга Фредерик, страница 183 – Алиса Бастиан

— Ты прослушивал его камеру! — твой тон был обвиняющим, хотя ещё минуту назад ты думала, что обвинять будут тебя.

Он лишь пожал плечами, словно ничего особенного тут не было.

— Я этого не знала! Ты показывал видео, но не говорил, что в нём есть ещё и звук!

— Но я никогда не говорил обратного. И, к твоему сведению, я не предполагал, что ты окажешься там одна.

— Это же незаконно! — сказала ты наугад.

— Закон гибок, — улыбнулся Фредерик. — Как и меры безопасности.

— О, ну понятно, всё ради безопасности, конечно.

— Ты забываешь, о каком заведении идёт речь.

Он был не прав. Ты никогда об этом не забывала. Ни одного дня, проведённого там твоей половиной души.

Вы помолчали, потом Фредерик снова спросил:

— Так почему? Вообще-то он должен знать.

Ты попыталась встать с дивана, он поймал тебя и усадил обратно. Но не на диван, а к себе на колени. Господи.

— Не должен, — пробормотала ты, опираясь локтем на спинку дивана. Обнимать его за шею было бы невыносимо. Ты и так уже оказалась в кольце его рук.

Не будь такой слабой.

— Думаешь?

Конечно, не должен.Ты не хотела ранить его ещё больше. Не хотела, чтобы он знал, в какие неприятности ты попала. Те, которые он никак не мог изменить. Особенно находясь в долбаной психушке. Вам обоим и без того их хватало. Тыникогда бы не стала ему жаловаться.

Ты промолчала.

— И эти коробки. Ты ведь их так и не выбросила? Тебе больше не нужны эти бесполезные вещи.

Он что, не понимает?

Разумеется, нет. Он ведь не думает, что твоя любовь когда-то окажется на свободе.

В чём-то он был прав. Вряд ли вы ещё сможете воспользоваться этими вещами. Но ты не могла с ними расстаться.

— Нет, — сердито ответила ты, думая, что он опять начнёт на тебя давить.

— Почему?

— Я просто к ним привыкла.

Они нужны мне.

— Я понимаю. Но по сути теперь это лишь хлам.

Необходимы.

— Для меня — нет.

— Ладно, — согласился Фредерик. Как-то чересчур легко. Обычно это значило, что потом все его слова всплывут в твоей голове в самый неподходящий момент, и он это знал.

Он уткнулся тебе в шею, согревая её своим дыханием, и ничего не сказал. Вы так и сидели, и почему-то, несмотря на ваш разговор, тебе не хотелось уходить. Ты и сама не заметила, как рука соскользнула со спинки дивана.

— Ты бережёшь, — сказал он наконец, поднимая голову.

Ты посмотрела на него так, словно не очень понимала, о чём он. Но всё было совсем наоборот.

— Его — когда решаешь не говорить ему такие важные вещи. И воспоминания — когда решаешь хранить эти коробки.

— Да, — просто ответила ты.

Правда.

И хотя ему было очень неприятно это говорить, он всё-таки сказал:

— Ты и в самом деле его любишь.

— Да, — повторила ты.

Неужели он наконец-то это понял?

Как дошло до того, что вы почти спокойно обсуждаете это? Ты никогда не могла поговорить о вашей паре ни с кем. Ни с одним человеком. Никто не знал правды. Никто, кроме Фредерика. С которым вы говорили об этом почти что как друзья.

Он осторожно пересадил тебя на диван, вышел из гостиной.

Вернулся, как ты и подозревала, с очередной запиской.

— Наверное, самое важное, — сказал он, отдавая её тебе.

2. Способность любить

О, нет, Фредерик. Ты никогда не убедишь меня в том, что он меня не любит. Если бы у меня были хоть малейшие сомнения, я бы не проходила через всё, что прошла за эти два года.