Книга Фредерик, страница 66 – Алиса Бастиан

Удивительно, но у доктора Ч. нашлись тапочки для гостей. На вид даже чистые. Буквально новые. Вероятно, гостей у него бывало не так много. Он решил показать тебе своё жильё, и ты отметила, что делает он это не без гордости. Понятно, почему: это была огромная, просто гигантскаяквартира, в гостиной которой даже стоял рояль.

— Вы играете? — с искренним удивлением спросила ты.

Почему-то тебе с трудом представлялся доктор Ч., играющий Шопена или Рахманинова.

— А, не особо, — в буквальном смысле отмахнулся он, проходя дальше, на кухню.

Всё ясно. Лишь статусный предмет интерьера, изысканное свидетельство богатства и успешности.

Ты с грустью смотрела на белый лакированный Bechsteinи вспоминала, как вы спонтанно сыграли Шопена в четыре руки на второй день знакомства. У твоего сердца не было выборауже тогда.

— Хотите поиграть? — спросил тебя доктор Ч., заметивший, что ты застряла в гостиной.

Я уже играю. И надеюсь, что в итоге мелодия будет не для двух рук.

— Нет, — покачала ты головой, проходя к кухне. Естественно, огромной, красивой и обставленной всевозможной техникой. Ты никогда не стала бы играть для доктора Ч.

Дальше он показал тебе ванную (с очень просторной душевой кабиной) и уборную, тоже огромные, отдельную комнату-кабинет с книжными шкафами и письменным столом (всё не такое удручающее, как в лечебнице). Свою спальню он почему-то показывать не стал, хотя тебе было бы интересно её посмотреть. Она могла бы многое рассказать о докторе Ч. Какого цвета постельное бельё? Что на прикроватной тумбочке? Может, что-то неприличное?

Может, ты скоро это узнаешь.

В целом квартира доктора Ч. выглядела лучше его кабинета в больнице. Она была не такой вычурной, не такой пафосной (если не брать в расчёт рояль), не такой безвкусной. Возможно, потому, что в ней его почти никто не видел и не было необходимости каждый день выставлять всё напоказ. Просторная, без лишнего хлама, современная.

Немного пустоватая.

Одинокая, если уж на то пошло.

Доктор Ч. ушёл в спальню переодеться, а ты вернулась в комнату-кабинет. В углу стоял увлажнитель воздуха, на столе лежало несколько папок с бумагами. Ты прислушалась: он ещё не вышел. Ты невзначай скинула бумаги на пол, чтобы при необходимости изобразить, что произошла случайность и ты их просто поднимаешь. Присев, ты стала рассматривать листки и поднимать их обратно на стол. Что-то было совсем неинтересно: счета, налоговые декларации, рабочие таблицы. Потом ты отдёрнула руку, порезавшись об острую бумагу; на пол упала капля крови. Как раз рядом с егофотографией, выглядывающей из прозрачной папки. Ты сунула палец в рот, чтобы остановить кровь, и стала просматривать документы. Это было настоящее чёртово досье на твою любовь. От основных сведений типа даты и места рождения до последних анализов, взятых в лечебнице доктора. Почему доктор Ч. держал это здесь? Похоже, ему действительно совершенно нечем заняться после работы, кроме самой работы. Ты просмотрела всё ещё раз и вернулась к фотографии. Тебе хотелось вырвать её и оставить себе; вы никогда не фотографировались вместе, чтобы не компрометировать тебя,да и он старался избегать камеры. Фотография была хорошей, пока на неё не упала крошечная капелька крови — порез оказался глубже, чем ты думала. Смотря на его лицо и на кровь, ты почувствовала привкус железа во рту и нехватку воздуха в лёгких. В мире не нашлось бы более сочетающихся элементов. Ты услышала, как доктор Ч. выходит из спальни, стёрла кровь с фотографии и пола и вернула папку и бумаги на стол. Твоё настроение сильно испортилось. В этой папке-досье фактически было всё, что они могли о нём сказать, но по сути не было ничего, что имело бы отношение к нему настоящему, к его душе. Не было ничего из того, что знала о нём только ты.