Книга Приближение, страница 18 – Довон Ко

Несмотря на это, Сокхи все же пошла в полицию.

Но следователя, ведущего дело, на месте не было. Он не мог работать только над одним расследованием.

Сокхи ждала четыре часа, прежде чем он появился. Потом рассказала ему о странном мужчине. Следователь внимательно выслушал ее рассказ, но потом заявил, что дважды увидеть кого-то – один раз в автобусе, другой в магазине – недостаточно, чтобы считать его подозреваемым.

– Мы не можем начать расследование только из-за того, что кто-то посмотрел на школьницу.

А Сокхи никак не могла доказать, что этот человек был опасным.

Полиция тем временем даже не установила, где Хён видели в последний раз. В отличие от Сеула или других крупных городов, здесь камер наблюдения почти не было. Стоило отойти чуть дальше центра, и найти работающую почти невозможно.

Но почему следователь даже не захотел проверить информацию о подозрительном человеке?

«Я не могу полагаться на полицию и просто ждать. Я должна найти ее сама. Но с чего начать?»

Никаких требований выкупа семье не поступало, значит, это не похищение ради денег.

И не побег.

Родители Хён уже начинали допускать самое страшное – торговлю людьми.

Сокхи не могла выбросить из головы эти маслянистые, черные, нечеловеческие глаза мужчины. Самое страшное было в том, что Сокхи не знала – он держит Хён в плену или уже убил. Она снова вспомнила тот день в автобусе. Она никогда не встречала его раньше и не видела после. Он никогда не ездил на этом маршруте.

Тогда почему он оказался там в тот день?

Следил за Хён?

Если он кружил вокруг нее в магазине, значит, успел узнать ее расписание? Что, если он спланировал все заранее?

В памяти всплыла фраза из учебника по криминальной психологии:

«Вероятность стать жертвой преступления крайне мала, но для человека, который стал жертвой, эта вероятность составляет 100 %».

Хён была права: такие вещи нельзя предотвратить простой осторожностью.

Сокхи до сих пор помнит первое утро после исчезновения Хён.

По правилам приемной семьи дети должны были быть дома к девяти вечера, поэтому, как бы тяжело ни было, Сокхи пришлось подчиниться. Но стоило представить, что может происходить с Хён, как оставаться на месте становилось невозможным.

Она закончила утреннюю работу на бойне раньше обычного, переоделась в повседневную одежду вместо школьной формы и уже собиралась выйти, когда ее остановил старший брат. В первое мгновение она подумала, что он узнал о ее визите в полицию. Если он действительно узнал, что Сокхи ходила в полицию… то ей это с рук не сойдет.

Старший брат – не по крови, но так его здесь называли. Дети уважали его больше, чем приемных родителей. Тем было на всех наплевать, от них веяло холодом и напряжением, они держали детей в постоянном страхе.

Но брат был другим. Строгий, но справедливый. Он слушал их. У него всегда находилось время, он был своим.

В отличие от остальных детей, которые покидали этот дом сразу после совершеннолетия, брат оставался здесь уже много лет. Он следил за всеми приемными детьми. И они доверяли ему больше, чем взрослым.

Сокхи тоже быстро привыкла к нему, когда попала в этот дом. Его нельзя было назвать мягким, но рядом с ним было спокойнее.

Но позже она поняла, кем он был на самом деле. И что скотобойня была не просто скотобойней.