Книга Приближение, страница 44 – Довон Ко

Когда Суён поддалась на провокацию и загадки стали достоянием общественности, Сокхи даже не допускала мысли, что ондаст о себе знать.

Эта загадка изначально была задумана как послание для внешнего мира, без единого фиксированного ответа. Признание вины было частью плана. Это позволяло контролировать ход следствия, не давая ему углубляться в ненужные подробности. Но главное – люди должны были видеть в ней не просто подозреваемую, а настоящую убийцу. Только так можно было удерживать внимание публики как можно дольше.

Поэтому Сокхи была готова признать правильной любую разгадку, которую принесла бы Суён. Но та вдруг выдала правильный ответ. Настолько правильный, что даже Сокхи о нем забыла.

Единственным человеком, знавшим его, был тот, кто когда-то помогал ей разрабатывать этот план. Но он давно отошел в сторону. Сокхи не стала его устранять – у него не было причин ее предавать. Он ненавидел Тэхвана так же сильно, как и она.

Может, она все же ошиблась? Время меняет людей. Возможно, изменило и его.

Но можно ли это назвать предательством? Если бы он хотел помешать, логичнее было бы не связываться с Суён, а пойти прямиком к Тэхвану.

Сначала он дал о себе знать, передав правильный ответ, а теперь подтолкнул к действиям Суён. Неясно, зачем и почему, но одно очевидно: он вмешался в игру. И вмешался по-своему.

И ей нужно было придумать, как его остановить.

Автобус притормозил у ворот, мягко преодолел лежачий полицейский и въехал на территорию суда.

Сегодня – день X.

До сих пор все шло по плану, но если сегодня она ошибется – все рухнет.

Сокхи выпрямилась и медленно оглядела салон. Через проход сидела девушка и смотрела прямо на нее. Короткие волосы, подстриженные под каре, причем подстриженные очень неровно – явно стригла себя сама.

Автобус повернул налево от главного входа и поехал прямо. Этот путь вел к зданию Высшего суда, огибая главный корпус, – специальная полоса для конвоирования подсудимых. Маршрут пролегал через западное крыло, где находилась зона высадки. Именно отсюда заключенные и обвиняемые попадали в подземный коридор, ведущий к залу суда и комнатам ожидания. Здесь же располагалась последняя фотозона, где могли снимать репортеры, – дальше на территории суда съемка была запрещена.

Сокхи изучала эту дорогу заранее, еще до ареста. Разглядывала спутниковые снимки, мысленно прокладывала маршрут.

Вдоль западного крыла, за поднятыми ролетами, сгрудились репортеры – кто-то стоял, кто-то развалился на полу. Непонятно, сколько они уже здесь ждали. Завидев автобус, они тут же ринулись в сторону посадочной зоны, словно уже знали, где именно остановится машина.

Сквозь окно было видно: все репортеры в масках. В масках были и заключенные, и водитель, и все, кто находился в автобусе. Чертов вирус. Вакцины до сих пор не было, и теперь отсутствие маски привлекало больше внимания, чем ее наличие.

Мир, в котором прятать лицо стало нормой. Удача?

Сокхи поправила тонкую ткань на лице.

Тем временем один из охранников начал вызывать заключенных по номерам. Как только прозвучал ее, Сокхи поднялась и еще раз окинула взглядом автобус. Остальные подсудимые смотрели на нее с раздражением.

Еще бы.

Только из-за нее, из-за ее громкого дела, им теперь придется пробираться сквозь толпу репортеров, рискуя попасть в объективы камер. Кто-то недовольно буркнул, но за масками было не разобрать, кто именно.