Книга Тайна мыса Пицунда, страница 62 – Николай Свечин

Когда наконец Ражий Рыжий оказался на набережной, вид у него был озадаченный. Видимо, куратор спросил, кто пытался увезти его из города, но ответа на это у налетчика не было.

Лениво вышагивая по длинной набережной, шпион (или пособник шпионов, это еще надо было выяснять) явился в ту же «Временную гостиницу» и снял самый дешевый из номеров на первом этаже.

Дислокация Рыжего создавала для питерцев новую проблему. Если бы он спрятался где-нибудь на частной даче, можно было бы выкрасть негодяя с помощью матросов. Но сюда парней в тельняшках не пришлешь. Место людное, полно номерантов. Аресты даже контрразведка обязана проводить силами местной полиции. А что сказать полицмейстеру? Кого выдать: Папашу или Лыкова с Азвестопуло?

Вечером к сыщикам пришел Желудкин и сообщил, что флот готов прийти им на помощь. Три матроса, которые покрепче, будут ровно в полночь стоять на пустыре, что разделяет Старые и Новые Гагры. Освед приведет их, куда прикажут сыщики.

Стали думать, как выманить жертву из гостиницы, и придумали.

Рыжий сидел на веранде ресторана и боролся с четушкой[60], когда к нему подошел незнакомый грек и сказал:

– Веревкин, собирайся. Тебя срочно кличут во дворец.

– Зачем еще? – обиделся налетчик. – Я уж был там сегодня. Дайте водки спокойно попить!

– Мое дело маленькое – передать, – отрезал посыльный. – Шевели гамашами, пролетка ждет. В дороге допьешь.

Рыжий с бутылкой в руке зашел за угол – и попал в крепкие руки моряков.

Ближайший омнибус на Гудауты отъезжал в семь утра. Сыщики полночи провели в обществе Желудкина. Тот описал обстановку в Гаграх. Город был значимый: лучший курорт на побережье в смысле удобств. Самый дорогой и самый аристократический. Принц, как основатель Новых Гагр и вообще покровитель здешней местности, вложил в ее развитие немало личных средств. Да еще казна потратила миллион на осушение малярийных болот и тратила до войны еще по сто тысяч в год на поддержание ирригационных сооружений.

Получился чудесный миниатюрный городок с набережной длиной в три версты, двумя комфортабельными гостиницами, громадным парком, чистыми улицами. Лето как в Ницце! А за зиму снег выпадает пять-шесть раз и сразу тает. В Гагры официально запрещалось приезжать для излечения туберкулезным больным. Новый водопровод доходил до самых окраин. Еще запрещалось плевать где бы то ни было! Для любителей этого дела всюду были расставлены плевательницы, и городовые следили, чтобы публика пользовалась только ими.

Ольденбургский, здешний царь и бог, вел себя соответственно. Но сейчас он по большей части пропадал на фронтах, разъезжая в собственном эшелоне и давая взбучку нерадивым медикам. В его отсутствие расплодились госпитали для раненых и увечных воинов, исключительно из числа офицеров. Госпитали заняли оба дворца: главный, самого принца, что на горе над ущельем реки Жоэквары, и второй, принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской. Ее дворец, меньше и скромнее, чем у мужа, примыкал к знаменитому ресторану «Гагрипш». Молва утверждала, что и ресторан, и дворец были привезены с Парижской всемирной выставки и собраны здесь заново. Сама принцесса была парализована и в мирное время перемещалась по городу в трехколесном инвалидном кресле, запряженном белой ослицей, которую водил в поводу казак. Во время войны она перебралась в столицу.