Онлайн книга «Тайна мыса Пицунда»
|
Осип Вавилович сообщил, что после встречи его начальника с сыщиками Нищенков поручил ему взять под особое наблюдение дворец Ольденбургского и его обитателей. Напрямую заниматься таким тонким вопросом контрразведка не могла. Как-никак, хозяин дворца – генерал-адъютант и член Государственного совета. А его единственный сын Петр женат на сестре государя. Кроме того, денег для наблюдения кот наплакал… На этом месте Лыков развязал мошну и вручил агенту сразу 75 рублей – на три месяца вперед. А потом добавил четвертной для оплаты услуг вторичной агентуры. – Продолжайте, Осип Вавилович. Что вам удалось узнать? Есть во дворце и вокруг него подозрительные в смысле шпионажа личности? – Есть, – ответил тот, убирая деньги в бумажник. – И даже не одна. Первым Желудкин назвал уже упоминавшегося бароном Таубе графа Зарнекау. Полковник лейб-гвардии Конного полка, который сейчас истекает кровью в белорусских болотах. Люди гибнут там каждый день. Барон Врангель прославил полк своей безумной атакой на германский артиллерийский взвод, который защищали пулеметы; почти все офицеры тогда погибли. А этот павлин лечит неведомо какие болезни – в объятиях немки! Вторым в списке подозреваемых шел вольноопределяющийся Туземной дивизии Норманн. Молодой человек лечился от кокаиновой зависимости в санатории доктора Монса. Сам эскулап тоже был не промах. Модный специалист по нервным болезням принял приглашение городской управы и создал госпиталь для офицеров, расположившийся в здании женской гимназии. Больных там ютилось вдвое меньше, чем обслуживающего персонала. Сочные девки в костюмах медсестер составили в госпитале фактически публичный дом. Раненые попадали туда с большим разбором. Всех их принимали во дворце принца как своих. И наконец главным, на кого падало подозрение в шпионстве, Желудкин назвал управляющего дворцом камергера Кнопфмиллера. Чистокровный михель, надменный с русскими, угодливый с носителями тевтонских фамилий, особенно если к ним прилагался титул. Управляющий окружил внутреннюю жизнь порученного ему дворцового хозяйства завесой тайны. Всюду стояла охрана. В апартаментах происходила какая-то потаенная жизнь. Приезжали неизвестные люди и долго квартировали на всем готовом. При этом в полиции они не прописывались, хотя правила этого требовали. Ни полицмейстер, ни военный комендант не смели указать камергеру на его вольности. – Какие-то конкретные улики удалось найти? – задал вопрос Лыков. – Нет, ваше высокородие. Весь город убежден, что замок на Сигнальной горе – шпионское гнездо. Но это только разговоры. Доказательств никаких. – Завербовать кого-либо из обслуги не пробовали? – А на какие, извините, шиши? Даже тех средств, что вы мне только что вручили, не хватит. Там народ балованный, за трешницу не продастся. – Хорошо, – переменил тему Алексей Николаевич. – Про базу германских подводных лодок за мысом Пицунда что-нибудь слышали? – Опять только разговоры, – открестился агент Папаша. – Те места скорее видать из ваших Гудаут, чем отсюда. Люди действительно говорят, что в бухте Мюссеры имеют германцы то ли базу, то ли складочное место. Лодки туда будто бы заходят по ночам. Окрест бухты ходить-бродить никому не дозволяется. – Это мы уже слышали, а нет ли чего поновее? |