Книга Слово о Сафари, страница 114 – Евгений Таганов

Ещё лето 1989 года входило в нашу жизнь, помимо очередного расширения Галеры и обустройства сафари-парка, возведением четырёх представительных выставочных павильонов, большого крытого бассейна и двух новых таунхаусов в посёлке. Ну и разумеется, сафарийцы, как и весь Союз, по вечерам припадали к телевизорам, наблюдая за Первым съездом депутатов. Казалось, вот она — новая страна, и вот они — мы, её самые своевременные и передовые граждане.

Этот сезон вообще мог быть самым удачным в истории Сафарийского Братства, если бы в самом конце лета на юг Приморья не обрушился недельным нестихающим ливнем тайфун «Джулия». Были затоплены десятки посёлков, снесены мосты, размыта часть асфальтовых дорог. На уничтоженные поля, сады и огороды уже никто и внимания не обращал, хотя бы спасти людей и скот.

Даже в равнинном Симеоне вода подточила десятки фундаментов, покосив деревянные стены и покрыв трещинами часть кирпичных. Сафари же заплатило лишь затоплением Зубовской фермы на материке и частью неубранного с открытых пятаков урожая. Всю массу воды на себя приняла водоканальная система, переработав её в рекордное количество киловатт. Причём ущерб, нанесённый Сафари, оказался столь ничтожен, что нам даже было неловко перед другими пострадавшими за эту свою невредимость. Более того, когда подвоз продуктов на Симеон временно прервался, всё двухтысячное население острова (плюс туристы) две недели благополучно питалось за счёт галерных запасов.

Едва ливень стих, как на Симеон стали прибывать сотни людей, потерявших кров. Их размещали во всех свободных помещениях: в общежитиях, школе, клубе, училище, сельсовете. Заполнены были все летние сафарийские городки, «Скала», гостевые каюты и служебные кабинеты в Галере.

Поначалу мы восприняли происходящее с некоторой гордостью: смотрите, как мы можем быть всем полезны в трудную минуту. Но прошёл месяц, второй, а беженцы всё продолжали у нас оставаться и каждый день хотели есть, смотретьтелевизор, получать чистое белье и деньги на карманные расходы.

Достигнутый уровень жизни впервые обернулся боком — от нас просто не хотели уезжать. На предложение поработать трясли своими трудовыми книжками и удостоверениями: дайте работу по специальности — тогда будем. Наиболее совестливые, правда, пытались за что-то взяться. Но делать так, чтобы за ними не надо было переделывать, у них никак не получалось. Да и роль несчастных и обездоленных слишком пришлась им по душе, чтобы лишать себя привилегии беспрестанно стонать и жаловаться.

Так мы оказались один на один с тремя сотнями (только на территории Сафари) обозлённых людей, желающих больше требовать себе, чем отдавать. Семечки, мат-перемат, пьяные физиономии, неопрятные дети и женщины — о таких вещах мы давно уже позабыли. Целый бунт возник и по поводу нашей школы. Не хотим учить детей вашей музыке и архитектуре, учите, как везде учат! И вещь для Галеры совершенно неслыханная — дети переселенцев начали грубить взрослым сафарийцам!

И, закусив удила, вся Галера дружно приступила к воспитательной работе. Опустив на лица матерчатые забрала, легионеры, как тени, бродили по галереям и коридорам и резиновыми дубинками без предупреждения лупили по плечам и спинам курящих подростков, матерящихся мужиков, ссорящихся баб, вырабатывая нужный условный рефлекс под названием «Веди себя достойно».