Книга Слово о Сафари, страница 136 – Евгений Таганов

— Это не для нас, а для наших гостей, — объяснил Воронец нам с Аполлонычем.

— Так ведь нет уже никаких гостей? — удивился барчук.

— Учите матчасть, неучи. Больше всего народ начинает перемещаться в пространстве именно в годы разрухи и бедствий.

Мы с Чухновым не очень ему поверили, но Севрюгин, узнав мнение главного сафарийского зодчего, сразу же ухватил суть:

— Блошиный рынок — это то, что нам надо.

С наступлением летней навигации собственный «Метеор» связал Симеон регулярной связью с Владивостоком, сократив время в пути туда с двух часов до пятидесяти минут. Для симеонцев экономия была малосущественна, никто во Владик особенно не стремился, зато для краевых гостей с увесистыми сумками товаров на продажу она получилась весьма ощутимой.

В момент расцвета челночного бизнеса хорошее торговое место ценилось на вес золота, и захудалый симеонский базарчик, где только что закончилось строительство крытых торговых рядов, быстро превратился в сверхпопулярный толчок. Возможности Владивостокского порта скрестились здесь с кошельками сельской глубинки, помножились на сафарийский сервис — и в итоге привели к тому, что вещевое торжище и обменные пункты валюты вышли у нас по своей доходности на первое место, значительно пополнив заодно и сельсоветовский бюджет.

Какой к лешему туризм и производство! Полутысячная толпа сумочников каждое утро высаживалась на Симеон, торговала, ела, пила, сорила, меняла валюту и убывала восвояси, чтобы назавтра повторить всё вновь.

Мои легионеры работали сверхурочно, с трудом регулируя крикливые и легко возбудимые рыночные толпы. Где деньги — там и воровские пальчики, и наглые рэкетиры, против которых мой взвод повёл настоящие боевые действия. Чего мы только не делали, чтобы не дать криминалу утвердиться на нашем рынке! Снималискрытой камерой, подсылали к прилавку мальчишек с диктофонами, выборочно шмонали и педантично фотографировали, регистрируя каждого нового посетителя со всеми их проступками в своём компьютерном каталоге.

Всякая подозрительная личность немедленно бралась на заметку и бдительно паслась легионерами в гражданке. Иногда достаточно было простого замечания, чтобы нежелательные типы сами спешили на пирс раньше срока, дабы не потерять денежный залог безупречности своего поведения. Отговорки типа: «А чего, просто так посмотреть нельзя?» или «Чего придираетесь, я ещё ничего не сделал?» — так же, как и любые напоминания о правах свободной личности, традиционно вызывали у симеонцев дружный смех. Первая поправка к неписаной конституции Симеона по-прежнему гласила: «Любой фермер вправе удалить из Сафари любого несимпатичного ему человека». А так как отныне в вольных садоводах ходило всё симеонское население, это автоматически означало, что удалять можно не только из Сафари, но и с самого острова. Поэтому чужак, не имеющий на Симеоне верных друзей, должен был вести себя предельно корректно, в том числе и на шумном толчке.

И всё равно время от времени находились желающие проверить моих парней на прочность. Особенно запомнилась одна такая группа гастролёров из Хабаровска. Намерения у неё были самые серьёзные: ни много ни мало грабануть Сафари-Банк, вернее, его поселковый филиал, потому что основное валютное хранилище находилось в подземельях Третьего Паруса Галеры и для проникновения туда нужна была специальная армейская операция.