Онлайн книга «Слово о Сафари»
|
Спросили мнение и главного командора в отставке. Тот, к нашему крайнему изумлению, не возражал: — Если сами хотят, то пусть учатся. Насколько я знаю, финансов на пять — десять профессоров из Владивостока нам хватит. В общем, поменяли табличку с названием училища, набрали 25 четверокурсников, пригласили пятерых профессоров-вахтовиков и стали ждать, когда фабзайцам-переросткам всё это как следует надоест. Да не тут-то было! — Студент тот, кто учится самостоятельно! — объявили великовозрастные дитяти на первой же своей вечеринке-сходке. — Давайте будем грызть просвещение массированным общим штурмом. Младшие курсы тоже вносим в наш общий котёл, там такие есть головастики, что только держись. Иначе просто не справимся. Это столь не свойственное старшекурсникам внимание к младшим «головастикам» сразу же привнесло в ряды «группы захвата» неиссякаемый энтузиазм — старшим приходилось всё время демонстрировать салагам своё молодечество. Не довольствуясь одними училищными занятиями, они поставили перед собой задачу намного превзойти управляющую сафарийскую элиту в начитанности и общей образованности и с помощью Интернета стали сами себя развивать в самостоятельном режиме. По вечерам собирались в кружки в своей общаге и друг друга методично и усердно просвещали. Как говорится, нет предмета, о котором кто-то что-либо дополнительное не слышал, вот и впитывали коллективно это дополнительное. Дальше — больше. Заново открыли старую сафарийскую методу персональных кураторов по тем или иным учебным предметам. Каждый через Интернет или галерную библиотеку, насчитывающую уже более 100 000 книг, углублённо изучал что-то одно и потом преподносил краткую выжимку своих знаний остальным. Знание двух иностранных языков было признано уже недостаточным, к ним они добавили изучение языка жестов глухонемых. Училищные преподаватели не могли нарадоваться такому рвению, пока не обнаружили, что прямо у них на глазах вырабатывается какой-то особый студенческий язык, состоящий из жестов и словесной скороговорки, взятой из разных языков, которого посторонние не могут понять. Свои навыки они вскоре стали реализовывать и на практике. Не спрашивая ничьего разрешения, приступилик созданию пятидесятитомной «Библиотеки обязательного чтения». Все толстенные классические произведения решили вмещать в стостраничные тексты, где печатались лишь начало и окончание романа, а вся середина давалась в кратком пересказе. Свой проект они мотивировали просто: — Ведь существуют «Мифы Древней Греции» в таком или даже ещё более комиксовом изложении, и мир от этого не рушится, так почему бы не представить и современную литературу глазами читателей какого-нибудь двадцать пятого века. Все будущие студенты-филологи ещё будут нам благодарны за сбережение их времени, а кто захочет глубже вникнуть в ту или иную книгу, пожалуйста, пусть берёт и читает её в полном объёме. Книгочей Вадим Севрюгин был в крайнем возмущении: — Что это ещё за филологические суррогаты?! — А мне лично их затея нравится, — отвечал ему Аполлоныч. — Особенно если учесть, что, работая над подобной переработкой классики, сами редактора выучат её досконально. Спросили Отца Павла, тот тоже был снисходителен: — Сто страниц умножить на пять и на пятьдесят томов — это двести пятьдесят больших романов. Интересно, где они возьмут столько классики? Во «Всемирке» и то меньше. |