Книга Слово о Сафари, страница 18 – Евгений Таганов

Теперь его скопидомское дарование сделало качественный рывок: Вадим перестал робеть и научился обращаться с деньгами «резкими движениями». Раз — и за пять тысяч куплены коровы бабки Афанасьихи, два — и наш общак превращён в кассу взаимопомощи,прообраз будущего сафарийского Чёрного Банка, где все цифры для конспирации уменьшены в сто раз, три — и поставлен ультиматум с продажей имущества.

Пашка насчёт продажи имущества, разумеется, и сам прекрасно всё понимал, но уж очень хотел превратить Сафари в место, к которому человека привязывает только добровольная любовь, а отнюдь не материальное выкручивание рук, чтобы он в любой момент мог сказать «надоело», забрать свой денежный взнос и с лёгким сердцем отправиться на все четыре стороны. Не получилось с лёгким сердцем, получилось, что мы сами себя загнали в угол, из которого надо было как-то выбираться.

Однако накануне отлёта барчука всё чуть было снова не накрылось. Наш несгибаемый Воронец едва не дал общий отбой. Минул месяц, пошёл второй, все проблемы каким-то образом разрешались, а Пашка становился всё пасмурней и угрюмей. И тут вдруг, в разгар рабочего дня его прорвало:

— А может, откажемся, пока не слишком поздно?

Мы трое обалдело на него так и уставились.

— Я вам не сказал самого главного, — мрачно продолжал он. — Есть такая штука, как островной синдром. Все островные звери мельче материковых. Вот и мы тут помельчаем. Важнее будет, какие кастрюли завезли в сельпо, чем всё, что происходит в Москве или Минске. Дети, как бы мы ни натаскивали их в языках и музыке, будут недотёпами во Владивостоке и полными дикарями за Уралом. Да и мы сами превратимся в американцев с одной мозговой извилиной. Хорошо ещё, если у нас всё будет рушиться и не удаваться, а если прорвёмся? Будем считать себя суперменами, улыбаться на тридцать два и ещё других поучать, как им жить. Подумайте, нужна такая расплата или нет?

Мы молча внимали его стенаниям. Оставалось только услышать: «Простите меня, ребята», — и был бы полный атас. Выход нашёл Аполлоныч, вовремя вспомнив, как в аналогичных случаях поступал Робинзон Крузо. Когда через час на стройплощадку заглянул Заремба, у нас уже была исписана вся Пашкина тетрадь для нарядов. По примеру Робинзона всё в ней было поделено на две колонки.

ПЛОХОЕ

Мы совершаем большую глупость, оставаясь здесь.

Дома у нас квартиры, налаженный быт и ритм жизни.

Власть имущие могут нас в любой момент прикрыть.

Что будет с приходом зимы?

А если иссякнет энтузиазм?

А дети, что будет с ними?

А старики, как они безнас?

А если испортятся наши отношения?

А если община увеличится и возникнут иные проблемы?

А ностальгия по большому городу?

А чувство оторванности от мира?

А если просто здесь не прокормимся?

А если всё же когда-нибудь пожалеем о своём решении?

ХОРОШЕЕ

Но эта глупость, возможно, наш самый звёздный час.

Но там же у нас и прозябание, и бесцельность существования.

Неужели наших восьми дипломов не хватит, чтобы вывернуться?

В крайнем случае перезимуем в посёлке.

Появятся привычки и долг.

Разделят судьбу своих родителей.

Со временем перевезём их сюда.

У всех сразу не испортятся, остальные будут мирить.

Мы — основа. Другим придётся смириться или уматывать отсюда.

Будем в них проводить все отпуска.