Книга Слово о Сафари, страница 45 – Евгений Таганов

Те с готовностью приняли вызов. И со следующего дня началось… Вместо окультуренных участков он выделил пятёрке по десять соток дикой, с деревьями и камнями земли — с какой стати нам давать посторонним нами расчищенную землю? В строительной работе тоже отказано — мы обещали вам построить жильё, но это не значит, что с вашим участием. Ни лошадь сплугом и телегой, ни хранение инструментов, никаких досок для сарайчика, ни даже за деньги кормиться в нашей столовой — ничего этого предоставлено не было.

— Вы специально так, да? — возмущённо вопили отступники.

Один раз мы даже не пустили на дачный участок самосвал с навозом под тем предлогом, что тяжёлые колеса испортят структуру плодородной почвы.

— Хотите быть отдельно, ну и будьте отдельно. Вот вам земля, и делайте с ней что хотите. А на ваши деньги мы сами построим вам дачу в порядке живой очереди, разумеется, — злорадно говорил Адольф, снова исполняя обязанности зондеркоменданта.

Урок был хорош не только для новобранцев, но и для старожилов, позволяя наглядно увидеть ценность того, что казалось малосущественным и само собой разумеющимся. Ну а что фрондёры? До конца месяца никто не дотерпел — все попросились назад в общий строй, включая и Евтюха.

Главным результатом инцидента было то, что отныне Воронец мог делать что угодно — никто не решался ему открыто противодействовать. А когда он объявил, что в первые дачи будут вселяться не те, кто успел раньше записаться, а кто первым полностью внесёт деньгами и работой все десять тысяч нашего вступительного взноса, дачников вообще охватила «золотая лихорадка». В оскудевшую было кассу снова потекли крупные купюры, явка на работу стала стопроцентной, и никто не смел даже заикаться о плате за неё — все старательно, с оглядкой на конкурентов, вели подсчёт своих трудочасов, переведённых в зачётные рубли — весьма удачное изобретение Вадима Севрюгина.

Большой приток не временных, а постоянных людей изменил и наш быт. Не только вся работа, но и все услуги стали в Сафари платными, начиная от ночлега в летних домиках и кончая кормёжкой. Вот когда мы по достоинству оценили Пашкину разрядную систему. Пусть пока сами получали пять рублей в час лишь на бумаге, зато могли выписывать себе и такие же большие бумажные цены, мягко отсекая от себя тех, для кого эти цифры являлись живыми деньгами. Удивительно, но новое пополнение дачников восприняло нашу пятиразрядную систему весьма лояльно. Их устраивало, что они сами сразу оказались в третьем разряде, а четырёх пятиразрядников и двух четырёхразрядников (Адольфа и Шестижена) они рассматривали как обычных бригадиров, с более высоким заработком — и только.

ВасяГенералов с якутским дедом были пока оставлены во втором разряде подёнщиков-дедов.

— Что я, меньше других вкалываю? — кипятился детдомовец.

— Поступишь в институт и женишься — будешь в третьем разряде, — обещал ему репетитор по английскому языку Аполлоныч.

— А разве сейчас моя работа хуже, чем у дачников? — всё равно не соглашался наш дембель.

— Хуже ты сам, а не твоя работа.

— Это чем же? — готов уже был взорваться Вася.

— Ты ещё возмутись, что в Америки за ту же работу платят в десять раз больше, — насмешничал барчук. — Ну так чего не возмущаешься?

— При чём тут Америка?