Книга Последняя жертва озера грешников, страница 113 – Марина Болдова

— Я с тобой!

— Не напрыгалась по заборам? Спрячься, я сказал! — рявкнул Михаил. — Ляна, не тупи, он может вернуться в любой момент, его пока не задержали. — Добавил он мягче. — И он вооружен.

«Хаммер» действительно стоял в гараже. Калитка была заперта на ключ, Сотник уже хотел лезть обратно через забор, как позвонил Страхов — задержание Гафицы прошло без сложностей.

— Рассказывай, Миша, обещал! — Ляна, плотно прикрыв дверь в комнату заснувшей дочери, вернулась в гостиную, где Сотник с аппетитом ел окрошку.

— Расскажу. Но немного позже. Жду звонка, — короткими фразами «отбился» Сотник. Настаивать было бесполезно, Ляна постепенно привыкала к изменившему другу, все чаще подчиняясь ему.

В день ареста Гафицы она и Тарасов улетели-таки в Дрезден. Ляна сразу отправилась в детскую клинику к Любочке, всеми делами занимался Геннадий, она только подписывала какие-то бумаги, которые тот привозил, но ни о чем не расспрашивала.

Позже Ляна поняла, почему — она боялась правды. Принять факт, что какие-то птицы погубили целый самолет с людьми, разум отказывался. Но по официальной версии так и случилось. Как выжил ребенок, получив множественные травмы, понять не мог никто. «Чудо!» — разводили руками врачи.

Любочку перевозить в Россию пока не советовали, Ляна после похорон вернулась к дочери и провела в клинике еще почти месяц. Наконец, врачи дали добро на перелет.

В аэропорту их встретил Михаил, но Ляна не задала ему ни одного вопроса.

И вот прошло уже сорок дней со дня смерти родных. А она так и не могла точно вспомнить саму церемонию похорон. Перед глазами всплывала только одна картина — три гроба в ряд на постаментах в траурном зале кладбища. Очень много людей вокруг. А рядом — плачущая беспрерывно Тата. И Михаил за спиной. А потом Ляна отказалась присутствовать на поминках, ничуть не заботясь о том, как это выглядит в глазах собравшихся. А вечером уже садилась в самолет — сердце рвалось к дочери.

Тата с мужем уехали в Туапсе в тот же день, тетушка пообещала вернуться ближе к сороковинам.

Свое состояние безразличия ко всему, что произошло, Ляна не могла объяснить ни себе, ни Сотнику, ни Тате. И даже не пыталась, хотя понимала, что их это ее состояние волнует.

Тата вернулась неделю назад одна, без мужа, который остался «спасать» урожай в своем саду. И с порога заявила, что сразу после поминок забирает девочек к ним с Вадюшей на море. И что муж не возражает, а даже наоборот, категорически «за».

Услышав, что никакого застолья Ляна устраивать не собирается, а хочет лишь съездить на кладбище, Тата возмутилась. Но поняв, что Ляна своего решения не поменяет, притихла. Они почти не разговаривали, словно не было у них общих тем и воспоминаний. Вроде бы все ничего, жили же много лет вдвоем, но Ляна стала замечать, что Тата ее раздражает своими горестными вздохами и укоряющим взглядом.

Ляне все время хотелось быть только с дочерью. Ее беспокоило, что Любочка ни разу не спросила о папе. Она вела себя так, будто его никогда и не было в ее жизни. «Это — защитная психологическая реакция», — утверждала Тата, а Ляна точно знала, что здесь что-то другое.

И тогда она вспомнила про обещание Насте Баркан приехать к ней с дочерью.

Когда они вошли в дом Насти, Любочка буквально кинулась к той на шею. Настя сидела на корточках, крепко обнимая девочку, а та щебетала ей что-то на ухо. Ляна же застыла в дверном проеме в немом изумлении. «Любочка, возьми маму за руку и усади в кресло», — приказала шувани, а ее, Ляны, родная дочь беспрекословно, с улыбкой на лице, послушалась. «Родственная душа, не удивляйся. Любочка уже сейчас многое видит. По отцу не скучает? Правильно, она с ним общается, как с живым. Он к ней часто «приходит». «А я? Почему не вижу его я?!» — возмутилась Ляна. «Это было бы для тебя невыносимо больно. Ты же знаешь, что он мертв. А ребенок этого еще не осознает. Не терзай себя, Ляна, всему свое время. Только не пытайся ничего изменить!»