Книга Последняя жертва озера грешников, страница 13 – Марина Болдова

Сотник все же вскоре рассмотрел пару блестящих бусинок-глаз. Комок шерсти выкатился из общей массы, встал на толстые лапы и заковылял к сетке. «Этот — твой, Миша. Назови его Алтаем. Это имя отца Багиры, он умер год назад», — сказала Ольга Алексеевна. Он стал отнекиваться, мол, куда мне, как я за ним буду… присматривать?! Меня и дома не бывает… Она снисходительно смотрела на него, перепуганного насмерть — собак никогда не держал, даже в детстве! И щенок… смотрел на него. И ждал. Терпеливо ждал, когда взрослый огромный дядька поймет, что это он, Алтай, его выбрал. «Корзинку для перевозки я вам дам, Миша. А Петр расскажет, что делать с этим… лекарством для души».

Сотник тогда только вздохнул тяжело, принимая из ее рук живой подарок.

Нет, он Ляну не забыл, конечно, по-прежнему «видел» в толпе, вернулись и беспокойные сны. Но все же львиную долю свободного времени и мыслей теперь занимал Алтай. Когда уезжал на Украину, вернул его Рожновым. Но только на передержку. А теперь гадал — признает его уже взрослый пес или нет.

Сотник уже сто раз пожалел, что сорвался на полковнике. В чем тот виноват? Приказ начальства. А самому искать любимую женщину ему никто не запретит. И начнет он с Мальцева, которого знал давно.

Михаил вышел из здания Следственного комитета и направился на автостоянку, где оставил только вчера приобретенный «Форд». Приблизительный план действий он мысленно накидал, но был готов к тому, что по ходу придется вносить коррективы.

В арку между домами Сотник входил с непонятным чувством вины. Словно это он не уберег для Ляны эту собственность. Крохотная квартирка была оставлена ей приятелем ее отца Яном Мазуром. Когда-то Сотник пытался расспросить Ляну о старике, мол, что за даритель такой? Но ей самой мало что было известно. Мазур был часовщиком и коллекционером. Часов в его квартирке-мастерской было так много, что она напоминала музей, нет, скорее склад, где для отдыха часовых дел мастер выделил одно спальное место. Все часы были заведены и громко тикали, некоторые даже каждые полчаса издавали свой, непохожий на других, бой. Как Мазур умудрялся спать среди этого шума, было непонятно. Ляна рассказывала, что разговаривать приходилось на повышенных тонах, да и сам хозяин обладал громким голосом. И еще Ляна призналась, что Ян Мазур часто пил в компании ее отца Шандора Бадони. Старик был пьяницей, трезвым она его, впрочем, как и отца, видела крайне редко. Но совсем уж пропойцей, с удивлением отмечала она, Мазур не выглядел. Напротив, осанка, расправленные широкие плечи выдавали бывшего военного. Плюс грамотная речь, эрудиция, и Ляна решила, что часовщик когда-то был армейским офицером.

Она считала, что свои владения он оставил ей потому, что не было у него семьи, родственников и близких друзей. Только ее отец. «Нора», как окрестила Ляна наследство Мазура, занимала первый этаж отдельно стоящего в глубине двора небольшого особняка. В закрытый двор выходили глухие стены двух соседних домов, а у самого входа в особняк торчал пень спиленного дерева.

Теперь на месте здания чернели остатки кладки и лестницы, ведущей на второй, нежилой, этаж. Деревянная входная дверь сгорела почти полностью, выгорела и рама единственного окна.

До сих пор во дворе сильно пахло гарью.