Книга Последняя жертва озера грешников, страница 17 – Марина Болдова

Ляна пила долго, казалось, ей не напиться никогда. Алюминиевая кружка была помята с одного бока, но это была та самая кружка, которую на длинный шнур когда-то привязал к ветке сосны отец. Она пожалела, что не додумалась захватить из избы пластиковую бутылку из-под «Колы», как бы та сейчас пригодилась!

У этого источника она была год назад вместе с мужем и дочкой. Они наполнили водой несколько пятилитровых баклажек, и обратно к машине, оставленной у дачи, муж нес их в одной руке. А на второй, держась за крепкую шею отца, сидела маленькая Люба. Золотая их девочка, ангел лицом и нравом, любимица всех родных.

Ляна вспомнила мужа и дочь и застонала в голос. Их нет больше. И родных нет, никого. «За что, господи, отнял их? За какой смертный мой грех? Или ты меня испытываешь? Но сил у меня больше нет! Я отказалась от дара, я жила, как обычный человек — жена и мать. И была счастлива безмерно. Неужели тебе нужно, чтобы я страдала?» — взмолилась она, заливаясь слезами.

Она присела на камень возле журчащего ручейка. К ней постепенно возвращалась память на недавние события. Сначала это были отрывочные воспоминания. Они с Георгом собираются в Дрезден на юбилей мужа ее матери Отто Зоммера. Тот, чтобы не «сорвался» Фандо, намекнул, что хочет предложить ему заманчивое деловое знакомство. Георг, только что отнекивающийся от поездки, тут же соглашается — список контактов зарубежных партнеров в последние годы сильно поредел.

В Дрезден они полетели втроем, хотя брать с собой малышку Ляна опасалась из-за сложности перелета. Но уговорил муж, мол, мама и Саня не видели Любочку полтора года. Как не привезти ее? И Ляна сдалась.

Сам юбилей Отто в памяти отложился как бесконечная череда тостов, произносимых на немецком языке, и мелькание незнакомых лиц. По ее мнению, все члены семьи были рады, когда торжество закончилось.

Она так соскучилась по сыну, что почти не отходила от него, только поглядывая на свою мать, которая не спускала с рук Любочку. Саня стал выше ростом, в своего биологического отца, но, слава богу, не унаследовал его рыхлую, неспортивную фигуру — сын серьезно занимался футболом.

«Он был красив, как бог, мой мальчик», — с болью подумала Ляна, но представить его неживым не смогла. Как и Георга с Любочкой. Последней в памяти осталась сцена прощания в аэропорту: Любочка на руках отца прощально машет ей розовым воздушным шариком…

Ляна совершенно обессилила от слез, идти дальше не хотелось, вновь посетила мысль, что жить ей теперь незачем. Она осталась бы здесь, у источника, до конца… если бы не они, призраки. Она должна добраться до полиции и рассказать о них. И она должна узнать, кто виноват в гибели ее родных. И почему в живых осталась она?!

Сотник боялся даже думать, что не успел. Он эту мысль отбросил, закопал, похоронил. Но она упрямо напоминала о себе подленьким толчком, едва ощутимым, как удар кулачка ребенка. И всегда в этот момент вставал вопрос — с чего вдруг Ляне понадобилось избавляться от недвижимости? Для бюджета их с Фандо семьи вырученные деньги как рубль в миллионе долларов. Даже, если допустить какие-то психологические причины, допустим, трагические воспоминания… Да какая такая трагедия могла случиться в ее жизни? Кто-то умер очень дорогой? Нет, до этой среды все были живы. То есть, квартиру начали готовить к продаже раньше, чем случилась действительно трагедия. «На фига тогда?!» — возмущался в который раз Сотник, не любивший необъяснимые поступки кого бы то ни было. Тем более, Ляны, которую знал очень хорошо. Душевно близко знал и понимал, как самого себя. Несмотря на то, что встречались редко.