Книга Последняя жертва озера грешников, страница 51 – Марина Болдова

О старой шувани она узнала из статьи журналиста-блогера Григория Сокольского. Юля была на него подписана, даже как-то их знакомили в клубе, но на бегу, тот, конечно, ее не запомнил. Показался Сокольский Юле тогда слишком серьезным, этаким ботаном в круглых, гарри-поттеровских очечках, и с волосами, забранными почти на макушке в дулю. Помнится, у нее тогда мелькнула мысль, что без очков и с простым хвостом в резинке он стал бы похож на отца Арсения. Они были одного роста, почти одинаковой комплекции и оба обладали, как говорят, правильными чертами лица. Сокольский улыбнулся Юле, но тут же отвел взгляд на свою спутницу. Вот ее она знала хорошо. А лучше бы не знать: сразу Артем как-то приземлился в ее глазах, упал ниже плинтуса — девица эта, Туся Ярова, в быту — Наталья Яровая, когда-то училась с Юлей в одном классе. Сейчас считала себя бьюти-блогером, на самом деле зарабатывая на вебкаме. У Юли была мысль уйти из подписчиков Сокольского, но ей ужасно нравился его слог: писал грамотно и достаточно объемно, но читались его посты легко, словно предложения были связаны единой нитью, вытекая одно из другого. Юмор присутствовал, часто едкое словцо в адрес героя Юле казалось чересчур резким, но на оскорбления Сокольский никогда не переходил. Хотя врагов себе точно нажил, Юля об этом знала. Порой находил Григорий своих героев в трущобах Шанхая, так называлось в городе место на окраине, где до сих пор в ряд стояли три заводские общаги, и где селился народ поживший, уставший от жизни и насквозь пропитой. Однажды Сокольский там откопал бывшего дознавателя НКВД. И этот старик, вполне себе в уме и в здравой памяти за ящик пива наговорил ему на диктофон десятки историй о загубленных им жизнях. Но взял с Сокольского обещание, что опубликует тот его рассказы только после его смерти — знал, что той жизни ему почти не осталось. Теперь Григорий открыл отдельный блог для этих историй. Пока Юля прочла только две.

Она почти не удивилась, когда поиск выдал ей его фамилию в тегах рядом с фамилией Бадони. И это оказалась та самая статья о прабабушке Ляны и о цыганах Жуковки вообще. А вот источник этой информации для читателей Сокольский не раскрыл, поэтому Юля решила, что придется просить своего приятеля еще раз свести ее с Григорием.

Юля, не откладывая, набрала номер Стаса Горина, тот откликнулся сразу, просьбе не удивился и минут через пять уже сообщил, что завтра в десять часов вечера они втроем встречаются в том же клубе, где виделись и в прошлый раз.

Она не была уверена, что получится расспросить блогера о цыганах в тот же вечер, но имена из статьи выписала и запомнила, чтобы было о чем спрашивать. Зачем ей все это нужно, Юля пока не определила, но смутно маячила версия, что пропажа Ляны может быть связана с ее цыганскими корнями. Тут и вспомнилось, как бабушка твердила, что все цыгане — воры (коней крали, детей и золото). Зачем красть взрослую женщину, Юля могла предположить — чтобы миллионер Фандо дал за нее выкуп.

Она была уверена, что у Сотника в эту сторону даже мыслей нет. Почему бы ей самой не вникнуть в тему?

И была еще одна причина, чтобы покопаться в прошлом предков Ляны Бадони — Юлю интересовала сама пропавшая женщина. Ей очень хотелось бы понять, чем та так зацепила любимого Юлиной матерью Сотника. Так зацепила, что тот буквально дышит и живет ею, страдает и не скрывает этого, вызывая у нее, Юли, не только удивление, но и уважение к такому постоянству.