Книга Последняя жертва озера грешников, страница 53 – Марина Болдова

— Алексей жил в Жуковке. Но вряд ли ты его знаешь, он из другого поколения, младше. Едем, Миша, — Ляна постаралась увести разговор от Валевского. Сейчас она уже не была уверена, что тот не утаил главную причину, почему ему пришлось инсценировать свою смерть. Выкрасть собственного ребенка, пусть он сын только по документам — не преступление. Скорее, киднеппинг совершил биологический отец. Тогда зачем Валевскому скрываться? «Наговорил на одну статью уголовного кодекса, чтобы не попасть под более серьезную? Значит, ты мне не доверял, Леха. Подумал — сдам. И оказался прав, я так и поступила, собственно. Рядом сидит не просто друг Миша, а майор юстиции, следователь СК Сотник Михаил Юрьевич», — запоздало спохватилась Ляна.

— Я думаю, смысла ехать в клинику нет, — сказала она, вглядываясь в темноту.

— Что так? — усмехнулся Сотник. — А куда тебя отвезти?

— Я нормально себя чувствую. Ты один живешь? К тебе можно, это же совсем близко, да? Если нельзя к тебе, то едем в усадьбу.

Знал бы Сотник, как ей не хотелось туда, где она была так счастлива! Ляна боялась срыва. Но еще больший страх вызывала необходимость как-то объясниться со всеми, кто там работает. Двенадцать человек! Плюс охрана. Известно ли им уже о гибели Георга? И что она скажет, если сама ничего не знает? И Сотник, похоже, тоже.

— Ляна, я один живу. Так что, милости прошу. Только едем через магазин, в холодильнике пусто, — обрадовал ее Михаил. — Я только вчера вернулся, — с явной неохотой добавил он.

— Откуда вернулся? В командировке был?

— Можно и так сказать.

Что-то в его голосе насторожило. Нежелание обсуждать тему? Ляна приложила раскрытую ладонь к плечу Сотника и закрыла глаза…

Это был госпиталь. Палата на шесть коек, почти у каждой — костыли. Сотник лежит у окна, голова перевязана бинтами «шапочкой», левая рука в гипсе. Михаил закрыт простыней до подмышек, но Ляна знает, что грудь перебинтована тоже. «Этот выкарабкается. Если сам захочет», — уверенно говорит врач и тут же отходит к другому раненому. Михаил отворачивается к окну…

— Ты был на войне, — с упреком произнесла Ляна. — Почему я не знаю? Давно вернулся?

— Пятнадцатого. Я звонил, помнишь? — Сотник, наконец, завел двигатель и развернулся на поляне перед домом.

— Да, помню, конечно… Я только вошла домой, приехала из аэропорта. Я обещала тебя набрать позже.

— Забыла?

— Закрутилась, прости. Вещи собирала.

— С чего вдруг надумала квартиру продавать? Георг заставил?

Ляна кивнула. Вспоминать этот многолетний спор о продаже ее родового гнезда было неприятно. Впервые прозвучало предложение избавиться от «бомжачьей норки», как квартиру окрестил Фандо, сразу же после свадьбы. Она обиделась, но тогда подумала, что не выгонит же он Тату, которая свою квартиру сдала на длительный срок! Но муж оказался хитрее, перетянув ту на свою сторону. Теперь они донимали ее вдвоем. «Не позорь меня! Я куплю тебе нормальное жилье в новом доме. Из окна будешь видеть Волгу, а не покосившееся сараи! Сто пятьдесят метров тебе хватит? Можно и больше, как скажешь», — приставал он, а Тата ему поддакивала — мол, еще пару лет, и у дома стена рухнет — трещина через весь фасад. Оба поутихли, когда Ляна забеременела Любочкой. Наверное, боялись расстраивать. Дочь в «бомжачью нору» Георг возить запретил. Но она только отмахнулась. Ей стало казаться, что Фандо смирился. Но стоило Тате выйти замуж и уехать на жительство на юг в Туапсе, Георг вновь заговорил о том, что нужно избавиться от старья. А перед поездкой в Германию Фандо поставил ее перед фактом — продаешь! Вот тебе нотариус для подготовки документов, вперед! Соседи жалуются, что до сих пор во дворе твои бывшие клиенты ошиваются!