Книга Другая сторона стены, страница 26 – Надежда Черкасская

– Вы в порядке?

Я кивнула, смотря в его обеспокоенные серо-голубые глаза. Он собирался, видимо, подойти ко мне, но ветер стал уносить наброски, и он сразу же кинулся их собирать – все до единого, пока я сидела на том самом бордюре и рассматривала его – русые волосы, руки, форму, фуражку, начищенные ботинки. Преподаватели по живописи многое бы отдали ради того, чтобы заполучить такого натурщика, но чаще всего к нам заглядывали люди, мягко говоря, «за 60» и сильно потрепанные жизнью.

– Ну, вот, все ваши шедевры на месте, – сказал он, подходя ко мне и чуть наклоняясь, чтобы подать мне руку, – можете встать?

Когда я уже твердо стояла на ногах, он представился Михаилом, потом поймал для меня такси – старую пятерку баклажанового цвета. Я сопротивлялась, понимая, что у меня, как обычно, нет денег, но мои опасения были напрасными, потому что он же и оплатил поездку. Кроме того, он поехал со мной – тогда все прекрасно знали, что садиться в такси может быть так же опасно, как гулять в «неправильном районе» или идти по лесополосе ночью – машину мог вести какой-нибудь странный «бомбила», с которым было в лучшем случае неприятно связываться одинокой девушке.

Зачет я тогда сдала, и с тех самых пор как-то совсем уж подозрительно часто начала встречать его неподалеку от университета.

Мы так и не стали парой в прямом смысле этого слова, но, уже увидев его в первый раз, я поняла, что во мне поселилось чувство, которого я прежде никогда не знала, хотя всё то время, что мы провели вместе – всего несколько месяцев с апреля по середину августа, мы общались лишь как хорошие друзья. Многие говорят, что пока ты не узнал человека, это еще не любовь, а влюбленность, но мне казалось, что я знаю его всю свою жизнь. Мне казалось, я знаю, что скрывалось там, в глубине этих серо-голубых глаз, но единственное, что было скрыто от меня завесой тумана – это его мысли обо мне. И, конечно, будущее, которое его ждало.

В тот год летом я не поехала домой, оставшись подрабатывать в одной только чтооткрывшейся студии живописи для взрослых и сама себе боясь признаться в том, что остаюсь из-за него. Я видела, что он уже которую неделю пытается мне что-то сказать, да и сама понимала, что мои попытки убежать от этих слов выглядят странно и глупо. Взгляды говорили лучше, чем слова, но большую часть всех событий в нашей жизни так или иначе делает реальными именно слово. Оно, как известно, было в начале всего.

В середине августа мы, как то часто бывало, встретились и пошли в кино, попав на какой-то ужастик. Потом сидели в парке – едва ли не единственном нормальном месте для детских развлечений летом, где все было как всегда: скрипели аттракционы, продавали блестящие флюгеры и шарики, пластиковые колечки и сахарную вату, дети тянули родителей к лоткам с мороженым, к длинным розовым связкам жвачек «Барби» с наклейками внутри, группа школьников пересчитывала пульки в тире. Я, стыдясь своего страха и несмелости, старательно отводила взгляд, смотрела на подол своего пестрого платья, поправляла клипсы в виде черной розы и делала вид, что смотрю на начинающее гореть в собственных алых лучах августовское солнце. Он сидел рядом, и отчаянно пытался поймать мой взгляд. И я видела это, но ничего не могла поделать со своей нерешительностью.